Китайцы в Уссурийском крае - Владимир Клавдиевич Арсеньев Страница 43

Насколько действительно местные китайцы были убеждены, что Уссурийский край принадлежит им, мы можем судить из следующих документов, касающихся меня лично.

Первый документ, случайно попавший мне в руки, заключал в себе китайское донесение о моем появлении в верховьях Имана в 1906 году.

Он гласил: «Г-н Ми-вень! Имею честь представить на Ваше усмотрение нижеследующее: во этом месяце 3 числа со стороны моря вдруг пришли иностранцы (янь-чжень), пять человек, и остановились в доме Ли-тан-куя. Узнавши это, я немедленно поспешил к ним и расспросил иностранцев, какое дело они имеют в нашем месте. Иностранцы рассказали, что во втором месяце они вышли из своего государства чертить карту и других дел не имеют. Я сказал им, чтобы на следующий день они приходили бы ко мне жить. 4-го числа иностранцы пришли ко мне и прожили два дня. Разговаривая с иностранцами о делах, я действительно убедился, что пришли они в нашу землю чертить карту, и только. Затем инородцы, услышав это известие, что пришли иностранцы, встревожились. Я их также успокоил. 5-го числа иностранцы опять отправились в Хэй-шуй-гоу. Прочитавши письмо, передайте его прочесть г. Бин-у-нянь. (1906 года) 10 месяца 5 числа».

Волнения среди инородцев, о которых в письме упоминает китаец, произошли по следующей причине. Упомянутый Ли-тан-куй жестоко притеснял орочей и нередко подвергал их тяжелым телесным наказаниям. Все орочи с реки Имана были его неоплатными должниками и работали на него не покладая рук. Наконец двое из них из рода Гялондига, выведенные из терпения, поехали к русским властям просить защиты от китайцев. Тогда Ли-тан-куй для примера другим инородцам приказал жалобщиков бить палками без конца. Один из этих орочей умер во время наказания, а другой выжил, болел целый год и остался калекой на всю жизнь. Когда орочи узнали о моем прибытии, они сильно взволновались. Обо всем этом я узнал на другой день после отправки письма Ли-тан-куя. Весной на реку Иман была послана полицейская стража с казаками. Ли-тан-куй был арестован и большая часть китайцев выселена в Маньчжурию.

Второй документ представляет из себя свободный пропуск или открытое предписание, выданное мне китайцами на реке Бикине в 1907 году.

Содержание его следующее: «Настоящая записка дана от Дэ-Тай-я, чтобы провожали трех русских государственных чиновников на собачьих санях до Хэ-ба-гоу через Туан-гиан-цзы со станка на станок, не обращая внимания на снег и ветер. Конечным пунктом будет Си-гоу».

Тесную связь с хунхузами имеют охотники и звероловы. Вооруженные, отлично знающие тайгу и все горные тропы, они являются лучшими проводниками. Фанзы их всегда служат хунхузам пристанищами.

Половину года китаец охотничает, соболюет в тайге, в другое время он работает на пашне, если соболевание не было добычливым, или ничего не делает, если ему удалось хорошо поохотиться и добыть много пушнины. Тогда бродит он из одного поселка в другой, курит опиум и предается азартным играм. От китайца-охотника и соболевщика до хунхуза — один шаг. Сегодня он зверолов, завтра — разбойник!

Борьба с китайскими браконьерами непременно повлечет за собою ослабление деятельности хунхузов. Уничтожение зверовых фанз с запасами продовольствия, на которые всегда опираются разбойники во время своих движений по тайге, заставит последних уйти из гор и выйти на дороги, к деревням и селам, а это, в свою очередь, даст возможность успешнее с ними бороться.

В начале осени манзы завозят в зверовые фанзы запасы продовольствия, обеспечивающие их на все время охоты и соболевания. Тогда китайские разбойники действительно уходят далеко в горы. Совершая переходы от одного поселка к другому, они пробираются целиною, кружными горными тропами, обходят селения, зная наперед, что найдут в тайге продовольствия с избытком.

Напав на китайцев в одном месте, хунхузы тотчас же переходят в другой район, где некоторое время ничем не дают о себе знать, но затем вновь нападают на соседей и опять уходят в новые места и т.д.

Обыкновенно при появлении хунхузов крестьяне собираются неохотно; они требуют войска, а вследствие нашей проволочки и канцелярщины войска всегда опаздывают, выходят без всяких инструкций, вступают в распоряжение полицейского чиновника, который и сам-то не знает, где он будет искать разбойников, и потому такие экспедиции против хунхузов всегда безрезультатны. Стоит ли искать разбойников, когда после появления их в данной местности прошло уже несколько суток и хунхузы ушли отсюда по крайней мере верст за сто, если не больше?!

Нельзя не отметить отсутствия взаимной поддержки у крестьян, живущих в разных селениях. В то время как один староста собирает охотников и идет на обыск фанз, крестьяне другой деревни, через которую бегут китайцы, смотрят на работу своих соседей безучастно и посмеиваются иронически.

Старожилы-китайцы говорят, что в Уссурийском крае раньше хунхузов было гораздо меньше и что их теперь наплодили сами русские. У крестьян не наблюдается солидарности, нет общего плана, нет согласия, нет взаимной поддержки. Китайцы отлично это поняли и постарались воспользоваться этой отрицательной стороной наших заселыциков.

Весь залог успеха заключается в самом начальнике. Если он апатичен и ленив и если в дело он не вложит своей души, то, при самой идеальной организации отряда, он никогда не достигнет цели. Если же он будет работать не за страх, а за совесть, если он будет энергичен, то и при самой слабой и даже случайной организации из местных крестьян-охотников такая экспедиция в одну зиму сделает больше, чем воинский отряд из трех родов оружия в течение целого года. Хунхузы отлично понимают, с кем они имеют дело, и в таких случаях достаточно одного имени энергичного начальника, чтобы разбойники сами ушли бы в другой район, который находится в ведении бездеятельного, слабого духом и апатичного человека.

Я знаю случай, когда крестьяне с реки Даубихэ и реки Сучана выследили большую шайку хунхузов и перестреляли всех китайцев. Около двух лет после этого их таскали по судам и следствиям. Требовалось доказательство, что это действительно были хунхузы, а не охотники-промышленники и звероловы.

Китайские законы

Строй жизни китайцев в Уссурийском крае поражает своей оригинальностью. Эта замечательная организация заслуживает того, чтобы о ней поговорить подробнее. И здесь опять-таки мы видим один и тот же суровый закон тайги «Кровь за кровь» и «Око за око». «Прощения нет» — вот тезис, вот главное основание закона! Надо поражаться той