Джинсы. Искусство обыденности - Софи Вудворд Страница 41

самоопределения в качестве простого человека, как предполагал Уильямс, но обладает гибкостью, оно доступно людям из разных слоев общества. Это подтверждается и нашим пониманием обыденного в исследовании денима. Не существует фиксированной идеи или идеала обычного человека, но сама характеристика «обычный» важна для многих – и ее нужно понимать именно так, как люди ею пользуются.

Работа Гронова и Уорда близка к направлению исследований, заданному Уильямсом, в том смысле, что они также обращаются к обыденному, чтобы сознательно оспорить доминирование в исследованиях и потребления как высокой культуры, и символического или необычного потребления. Как и Уильямс, они настаивают на том, что обыденным потреблением занимается большинство людей большую часть времени, но Гронов и Уорд более явно фокусируются на обыденном. В их изложении обыденное потребление относится к «предметам и практикам, которые не обладают ни высокой видимостью, ни особой значимостью и часто находятся в подчиненном отношении к какой-то другой, основной или более осознаваемой деятельности» (Gronow & Warde 2001: 4), например потребление базовых коммунальных ресурсов – бензина, электричества, воды. Подобная деятельность «в основном воспринимается как нечто само собой разумеющееся и не имеет символического коммуникативного потенциала» (Ibid.: 5). Ученые призывают обратиться к явлениям менее видимым, не имеющим оснований считаться особенными и потому принимаемым как данность. Но они склонны рассматривать одежду как пример более очевидного символического потребления и не замечают, что такая вещь, как синие джинсы, может воплощать это качество само собой разумеющегося.

Наше исследование, как ни странно, отчасти уходит от понимания обыденного прежде всего в терминах классовых различий и потребления. Оно отражает обстоятельства северолондонских улиц, на которых мы работали, где более заметна проблематика миграции и этничности. Это сближает нас с работами Гейл Льюис, которая пишет об «обыденности расовой культуры» (Gail Lewis 2007: 873) и рассматривает, как абстрактные дебаты о мультикультурализме сталкиваются с реальностью в «горниле обыденного» – в повседневной жизни, где люди разных культур реально взаимодействуют (Ibid.: 868). Наши наблюдения показывают, что это момент особой значимости в современном Лондоне. Синие джинсы, которые не обозначают ни конкретное происхождение, ни какую-то определенную принимающую страну, помогают мигрантам на повседневном уровне регулировать, в какой мере они в данных обстоятельствах захотят выделиться – одеться «по-другому» для какого-то случая – или, напротив, просто заняться своей жизнью. Джинсы создают состояние, в котором не обязательно задумываться о том, должны ли они ассимилироваться с какими-либо нормами культуры страны пребывания. Это, по-видимому, согласуется с важным тезисом Льюис, что культурные формы создаются всеми и не являются лишь идеологическим продуктом доминирующего или принимающего общества. Джинсы дают людям возможность обойти стороной вопросы доминирования или исключения, хотя, разумеется, лишь в той мере, в какой они реализуются через одежду и внешний вид.

Все эти подходы признают центральную роль обыденного, но остаются связаны с другими понятиями, такими как класс и этничность. В отличие от них, Сэндивелл пытается определить, что такое обыденность сама по себе. Исследователь утверждает, что это понятие, охарактеризованное по-разному в разных теоретических традициях, обросло целым рядом ассоциаций. Обыденное «подразумевает кластер значений, отсылающих к привычному, установленному обычаями, регулярному, обычному или нормальному» и противопоставляется «исключительному или необычному» (Sandywell 2004: 162), в свою очередь необычное ценится выше именно потому, что редко встречается. В теоретических дискуссиях обыденное, зачастую отождествляемое с популярным и повседневным, обычно оказывается повторяющимся и внеисторичным, хотя для Сэндивелла эти качества и степень само собой разумеющейся очевидности обыденного являются продуктом теоретического обращения с обыденным, а не его собственными атрибутами. Напротив, наше исследование показывает, что само собой разумеющийся характер денима является центральным для понимания обыденного и резонирует с нашим пониманием практики и материальной культуры.

Существует некоторое пересечение между тем, как антропология осмысляет отношения обыденного и нормативного (см. предыдущую главу), и тем, как оно рассматривается в социологии, особенно в работах Гофмана о стигме. Это один из текстов, в которых наиболее ярко показано, что обыденное занимает центральную роль в социологических исследованиях. Ощущение обыденного играет ключевую роль в том, как люди устанавливают норму для группы или категории, будь то социальный класс, профессия или «тип» человека. С точки зрения Гофмана, подобная категоризация является центральной для взаимодействия, особенно во время встреч с незнакомцами: «Общество устанавливает способы категоризации людей и набор атрибутов, которые считаются обычными и естественными для представителей каждой из этих категорий» (Goffman 1990: 11). Когда мы сталкиваемся с кем-то, «первое впечатление, как правило, позволяет предположить его категорию и атрибуты», то есть социальную идентичность (Ibid.: 12). В значительной части случаев определение социальной идентичности не становится объектом особого внимания. Предположение, что все это лишь обыденность, кажется центральным для данного процесса и, следовательно, фундаментальным для социального взаимодействия в целом.

Однако в рамках этой логики деним занимает особое место, поскольку обычные джинсы люди надевают, когда хотят избежать категоризации. Ощущение, что ты представляешь собой определенный тип человека, сохраняется там, где джинсы по-прежнему остаются семиотически нагруженными, как в случае определенных категорий джинсов – «особенных» или специально «на выход» – или в сочетании с другой одеждой. Но в большинстве случаев деним, будучи выражением обыденного, позволяет людям ускользать от категоризации. Надев их, человек перестает быть объектом чужих предположений о том, кто же он. Ношение джинсов не создает нормативной категории обыденного, которая вела бы к стигматизации тех, кто джинсы не носит, и вследствие этого не вписывается в анализ Гофмана.

В работах Гронова и Уорда центральная роль отводится привычкам и рутине, которые считаются ключом к пониманию обыденного потребления, ведь значительная его часть должна быть рутинной и привычной. Один из доводов исследователей, объясняющих, почему обыденное оказалось в тени, состоит в том, что интерес к пониманию и признанию рутины и привычного исчез из социальной теории после первых работ Вебера и Дюркгейма на эту тему. Опираясь на более поздние рассуждения Кэмпбелла, они утверждают, что необходимо уделять этим вопросам больше внимания. Даже если на первый взгляд мир стал менее «традиционным» (и у нас, скажем, появилось больше выбора в моде), это вовсе не обязательно означает, что мы стали больше рефлексировать. Действие может в не меньшей степени опираться на привычку, или, в терминах Гронова и Уорда, «социальную инерцию» (Gronow & Warde 2001: 227–228).

Это наблюдение подводит нас к ключевому вопросу, почему обыденное важно. Если именно им занято большинство людей большую часть времени, то обыденное должно занимать центральное место в социологии. Наше исследование денима добавляет к этому важное уточнение: обыденное не обязательно переживается людьми как ограничение и тем самым достаточно четко отличается от норм, обсуждаемых, например, в трудах Батлер. Более того, понятие жизни, пригодной для проживания, у Батлер (Батлер 2022) описывает цель устремлений участников нашего исследования, и частично она достигается благодаря ношению джинсов. Одежда не обязательно является символической сферой, в которую люди все время хотят вкладывать время и силы. Джинсы позволяют им снять с себя бремя постоянного конструирования собственной идентичности, избежать идентифицирования и потенциальной стигматизации другими. Похоже, по крайней мере часть времени люди хотят быть просто обычными.

Обыденность и практическое сознание

До сих пор мы рассматривали социологические дискуссии о природе обыденного, почему оно важно и почему его нужно изучать. В этом разделе мы сосредоточимся на обыденном как на чем-то укорененном в ежедневных практиках и практических действиях. Даже в полевой работе мы пришли к акценту на понятии обыденного не потому, что люди постоянно использовали этот термин, рассказывая о своих джинсах. Гораздо более значимым было слово «комфортный», что подробно обсуждается в главе 4. Это контрастирует с опытом Сэвиджа,