Карл Маркс как революционер и экономист. От рабочих кружков к незавершенному «Капиталу» - Евгений Михайлович Майбурд Страница 32

Этот второй закон уже предполагается первым законом, но содержание его гораздо глубже, чем если бы он был лишь непосредственным следствием из первого закона. Как отчасти показано в Приложении 1, второй закон марксизма может проявляться подчас в совершенно неожиданных и причудливых формах, преподнося нам невероятные сюрпризы.

Третий закон марксизма уже также был фактически рассмотрен выше, осталось только дать ему четкую формулировку. Это закон теоретического богатства. Но сама формулировка его не совсем обычна для научного закона, поскольку она включает два отдельных принципа.

Принцип первый. Марксизм не догма, а руководство к действию. Это принцип тактической гибкости, разрешающий любые зигзаги.

Принцип второй. Никакого отступления от положений марксизма! Это принцип строгого следования букве марксизма, принцип идейной чистоты. Никаких идеологических уступок! Двумя указанными принципами третий закон марксизма исчерпывается. Едва ли кто-нибудь скажет, что этого мало. Только человеку, не понимающему диалектики, две приведенные максимы могут показаться взаимоисключающими. Истинные же марксисты руководствуются в своих действиях обеими. Притом одновременно обеими. И это отнюдь не означает отступления от марксистской принципиальности. Даже наоборот, как будет видно из законов четвертого и шестого.

Достаточно приведено было у нас примеров самопротиворечий и самоопровержений Маркса – Энгельса. Но заметим еще раз: все это мирно уживается одно с другим в наследии наших основоположников. Настолько мирно, что нынешние их наследники преспокойно публикуют весь этот винегрет, не опасаясь за престиж учителей. Это важное обстоятельство, которое следует правильно понять, ибо недосмотров и случайностей в таких делах не бывает.

Марксизм – это руководство к действию, то есть идейное оружие практики, преобразующей мир. А в практике могут встретиться любые стечения обстоятельств, самые неожиданные ситуации, совсем непредсказуемые повороты событий. При этом действовать должна «банда ослов», которая может только слепо доверять своим вожакам, и им нужна только ссылка на абсолютный авторитет.

В марксизме на любой случай жизни содержится готовый ответ, притом именно нужный ответ для каждого случая. Здесь немалая личная заслуга товарища Энгельса, который пережил Маркса на 12 лет и должен был отбиваться от вопросов, которые сыпались на его покойного друга. Если же и этого недостаточно, есть еще биографические факты обоих основоположников как образец борьбы за… за все то, за что боретесь вы. С историческими фактами обращаться Маркс нас научил.

Так что всегда можно найти нужную букву, чтобы отказаться от ненужной буквы. Какая буква нужная, а какая нет – определяет текущий момент. Душа теоретического марксизма – диалектика, душа практического марксизма – тактика. Тактика есть диалектика в действии. Диалектика есть тактика в рассуждениях. Тактика – это логика классовой борьбы. Диалектика – это классовая борьбы в логике. В данном случае мы имеем четвертый закон марксизма – закон единства теории и практики.

Мы предостерегаем читателя от упрощенного, поверхностного понимания сказанного четвертого закона марксизма. Не нужно думать, будто единство теории и практики в марксизме всегда требует совпадения слова и дела. Наоборот, четвертый закон марксизма разрешает и обусловливает противоположность слова и дела – в чем и состоит главная ценность этого закона и его непреходящее значение.

Ввиду того что: а) вопросы тактики – это всегда наиболее спорные вопросы, б) для выбора подходящей буквы, подкрепляющей отход от неподходящей буквы, принципиальных критериев не существует, – вследствие двух сказанных условий, говорим мы, марксизм немыслим без авторитета, притом авторитета абсолютного и монопольного. Это пятый закон марксизма, открытый нами вопреки тому, что марксизм говорит об авторитетах (см. первый закон марксизма). Сказанный закон авторитарности, выведенный чисто теоретически, подтверждается практикой везде и всегда.

После ухода со сцены Маркса и Энгельса – двух абсолютных и монопольных авторитетов – марксизм как движение неизбежно должен был расколоться. Обычно расколы в марксизме приписываются злонамеренным действиям тех или иных деятелей (кому именно вменяется злонамеренность, зависит от того, кто именно судит об этом, – см. первый закон марксизма).

В противовес такой точке зрения мы рассматриваем расколы в марксизме как закономерное явление, вытекающее из свойств самого учения. По пятому закону марксизма, количество сект, образующихся при расколе, равно количеству партийных лидеров, претендующих на монопольный авторитет, или, что то же самое, на главенство в партии.

Законы марксизма третий и четвертый обусловливают многоликость марксизма, его необычайную способность адаптироваться к любым конкретным условиям. Пятый закон марксизма как будто противоречит третьему и четвертому, ибо он обусловливает несохранение целостности марксизма. Однако и тут, в очередной раз, мы сталкивается с противоречием диалектическим, а не механистическим. Ибо даже в моменты ожесточенной вражды и физического взаимоистребления отдельных марксистских группировок, не говоря уже о более спокойных периодах, все эти группировки не перестают оставаться именно марксистскими, воплощая диалектический принцип единства и борьбы противоположностей.

Марксистская диалектика, представляющая многочисленные случаи самоотрицания, и марксистская тактика, представляющая многочисленные свидетельства о самоопровержении, – все это было бы лишено разумного смысла, не будь этому определенного внешнего оправдания. То же самое относится и к расколам, всегда сохраняющим, однако, единство марксистского движения в некотором высшем смысле.

Мы должны необходимо предположить наличие общей установки, стоящей над любыми диалектическими ухищрениями, тактическими зигзагами и организационно-групповыми модификациями марксизма. Возможность существования такой установки обусловлена вторым законом марксизма – законом эзотеричности. В контексте такого рода общей установки диалектическое нарушение логики становится вполне логичным, тактический зигзаг становится кратчайшим путем к цели, структурная модификация группировок оказывается несущественным обстоятельством.

Установка в марксизме есть метафизическая форма воздействия цели на средство. Цель определяет выбор средства – в тактическом плане. Цель оправдывает средства – в плане диалектическом. Организационная модификация (раскол) – лишь одно из средств.

Наличие единой установки для всех случаев позволяет марксизму, меняя, в зависимости от обстановки, окраску, названия, организационную форму и стандарты поведения, всегда и во всем оставаться устойчиво красным, однопартийным и неколебимо принципиальным. И здесь перед нами шестой закон марксизма – закон красного хамелеона.

Смолоду и до самой смерти конечной целью Маркса было уничтожение современного ему общества путем насильственной революции. Эта цель была обоснована в «Манифесте Коммунистической партии». Движущей силой революции он считал рабочий класс – «пролетариат», – возглавляемый Коммунистической партией, возглавляемой им, Карлом Марксом.

Рабочее движение в Европе XIX века возникло и развивалось по своим законам, то есть стихийно и независимо от каких-либо теорий. Собственное главенство в партии было для Маркса необходимым условием навязывания рабочему движения своего взгляда на вещи, своей теории, своей программы общественного переустройства.

Первый, второй, третий и четвертый законы марксизма позволяют инверсировать последнее высказывание. Тогда оно звучит так: навязывание рабочему движению своей теории, своего взгляда и т. д. было для Маркса необходимым условием собственного главенства в партии.

После всего нами рассмотренного, кажется нам, читатель воспримет без удивления наше замечание, что