Карл Маркс как революционер и экономист. От рабочих кружков к незавершенному «Капиталу» - Евгений Михайлович Майбурд Страница 29

она же возмущается, когда «оскверняют» кирпич и штукатурку!

О терроре Коммуны:

Версальцы не только вели кровожадную войну против Парижа, но еще старались действовать подкупами и заговорами внутри Парижа. Могла ли Коммуна при таких условиях, не изменяя позорно своему призванию, соблюдать, как в самые мирные времена, условные формы либерализма?

Версальцы во всем виноваты… А кто еще в 1850 г. предписывал «с самого начала выступить решительно и террористически против реакции»? Но ведь в том-то и ошибка Коммуны, что этого не было сделано «с самого начала»…

А совершенная Коммуной казнь шестидесяти четырех заложников во главе с парижским архиепископом!

Ага, вот оно. Не скроешь, все об этом знали. Но это лишь самое массовое убийство. Были и другие, как выясняется.

…Пруссаки во Франции снова ввели обычай брать заложников – ни в чем не повинных людей, которые своей жизнью должны были отвечать за действия других.

Не только версальцы виноваты, но еще и пруссаки…

Когда Тьер, как мы видели, еще в начале войны с Парижем ввел гуманный обычай расстрела пленных коммунарок, Коммуна была вынуждена для спасения жизни этих пленных прибегнуть к прусскому обычаю брать заложников. Продолжая, тем не менее, расстреливать пленных, версальцы снова и снова сами отдавали на казнь своих заложников.

Баш на баш, значит…

Версальцы казнили попавших в плен коммунаров как преступников, выступивших против законного правительства. Не скажу, что одобряю, но коммунары знали, на что шли. Коммуна же вынужденно убивала, по четкому определению Маркса, «нив чем не повинных людей, которые своей жизнью должны были отвечать за действия других». Но ведь не было выхода, понимаете…

Как же можно было еще дольше щадить их жизнь после той кровавой бани, которой преторианцы Мак-Магона отпраздновали свое вступление в Париж? Неужели и последняя защита от не останавливающегося ни перед чем зверства буржуазного правительства – взятие заложников – должна была стать только шуткой?

Любой непредубежденный наблюдатель мог понять, что убийство заложников не защищает коммунаров, а, наоборот, ожесточает репрессии. У Маркса, по обыкновению, все вывернуто наизнанку.

Воззвание «Гражданская война во Франции» заканчивалось гимном мученикам Коммуны и проклятием ее палачам:

Париж рабочих, с его Коммуной, всегда будут чествовать как славного предвестника нового общества. Его мученики навеки запечатлены в великом сердце рабочего класса. Его палачей история уже теперь пригвоздила к тому позорному столбу, от которого их не в силах будут освободить все молитвы их попов.

Перед самой концовкой были такие интересные слова:

Буржуазный рассудок, пропитанный полицейщиной, разумеется, представляет себе Международное Товарищество Рабочих в виде какого-то тайного заговорщического общества, центральное правление которого время от времени назначает восстания в разных странах.

Насчет тайного заговорщицкого общества – не так уж далеко от истины (даже если «общество» – это междусобойчик на двоих). Но про «назначает восстания» – это уж слишком. Это придет позже, пока же просто кишка тонка. Такого не было. А что было?

На самом же деле наше Товарищество есть лишь международный союз, объединяющий самых передовых рабочих разных стран цивилизованного мира. Где бы и при каких бы условиях ни проявлялась классовая борьба, какие бы формы она ни принимала, – везде на первом месте стоят, само собой разумеется, члены нашего Товарищества…

То есть восстания не назначаются, но коли уж таковое начинается, к нему немедленно присоединяются члены Интернационала. И сразу оказываются на первом месте («само собой разумеется»). Потому что…

…Та почва, на которой вырастает это Товарищество, есть само современное общество. Это Товарищество не может быть искоренено, сколько бы крови ни было пролито. Чтобы искоренить его, правительства должны были бы искоренить господство капитала над трудом. То есть искоренить основу своего собственного паразитического существования (17/365).

Вставай, проклятьем заклейменный,Весь мир голодных и рабов!Кипит наш разум возмущенныйИ в смертный бой вести готов.Весь мир насилья мы разрушимДо основанья, а затемМы наш, мы новый мир построим —Кто был ничем, тот станет всем!Лишь мы, работники всемирнойВеликой армии трудаВладеть Землей имеем право,А паразиты – никогда!..Это будет последний и решительный бой,С Интернационалом воспрянет род людской!(Эжен Потье. 1872)

Товарищество было искоренено через год. Не дождавшись искоренения господства капитала над трудом.

Смертный приговор Международному Товариществу Рабочих подписал не кто иной, как сам Карл Маркс.

Глава 5

Ликвидация Интернационала

Согласно воззванию «Гражданская война во Франции», Интернационал как бы полностью солидаризовался с Коммуной и даже возглавлял ее.

Концовка воззвания звучит двусмысленно. Прозрачно намекается, что, если даже само восстание не было делом рук Интернационала, Товарищество в ответе за все деяния Коммуны.

В действительности кое-что там было сделано, скорее всего, с подачи лично Маркса, а именно – ниспровержение Вандомской колонны и разорение дворца Тюильри (мы вернемся к этим вещам). Но Интернационал к этому отношения не имел. В общем, намек в тексте воззвания не соответствовал действительности. Однако и для тех, кто знал истинное положение дел, такое заявление выглядело шагом дерзким, даже геройским. В европейской прессе поднялся шум, и, когда он достиг большого накала, Маркс публично заявил, что воззвание составил лично он.

Не может быть сомнений, что это был рассчитанный шаг, хотя неизвестно, все ли его последствия Маркс сумел просчитать. Мы полагаем, что Маркс и в этом случае уже ничем не рисковал.

Его личный престиж, поднявшийся с выходом «Капитала» небывало (для него) высоко, теперь достиг своей кульминации. Это был звездный час Карла Маркса. Вся Европа признала его силу и тем самым выразила ему уважение. Он мог позволить себе такие частные заявления:

Это, право же, отлично после скучной двадцатилетней болотной идиллии. Правительственный орган «Observer» грозит мне судебным преследованием. Пусть осмелятся! Плюю я на этих каналий![55]

Едва ли это было пустой бравадой. По английским правилам иностранец не совершал преступления, пока не переходил от слов к делу, а до тех пор он был под защитой закона наравне с британцем. Маркс мог вполне безопасно «плевать на каналий».

Михаил Александрович Бакунин

Но не везде были подобные законы. Против Интернационала предпринимались полицейские меры в целом ряде стран. Национальным секциям Франции, Германии, Швейцарии, Испании и ряда других стран пришлось несладко. Отмежевались от Интернационала английские тред-юнионы.

…Международное Товарищество Рабочих далеко не было товариществом. Скорее оно напоминало коммунальную квартиру советского образца, в которой достаточно бывает одного склочника, чтобы перессорить всех.

По имеющимся у нас источникам трудно воссоздать картину интернациональных свар и дрязг. По описаниям Маркса в письмах к Энгельсу, можно увидеть среди его методов руководства принцип «разделяй и властвуй». Кроме того, как пишет Меринг (и это еще как правдоподобно), существовал конфликт между стремлением Генерального Совета управлять национальными партиями и автономистскими тенденциями в этих партиях.

I Интернационал не мог стать «III Интернационалом». В первую очередь потому, что его вождь не располагал таким мощным источником финансирования, каким позже обладал другой вождь.

По-видимому, Интернационал сильно пострадал от конфликта