Культ красоты: Как общество заставляет женщин изменять свои тела - Анастасия Торопова Страница 18

лишенная желаний. Этот культ сдержанности выражался в многослойной одежде, тугих корсетах, сокрытии тела как естественного, а значит – постыдного. Разговоры о сексе были табуированы, даже в браке интимность воспринималась как нечто стыдное и греховное. Женская сексуальность должна была быть полностью подавлена, как если бы ее не существовало[44].

На такой образ женщины работали и «научные» теории анатомии, гигиены, психиатрии. Женщинам приписывали природную слабость, эмоциональность, зависимость от менструальных циклов. Считалось, что их тело создано исключительно для материнства, а мозг – меньше и хуже мужского, особенно в областях логики и воли. Эти псевдонаучные идеи о «природной неполноценности» женщин, родом из XIX века, живут и в XXI веке в шутках из разряда «женщина за рулем как обезьяна с гранатой» и прочих проявлениях сексизма.

Самое парадоксальное, что женщины сами часто верят в эти стереотипы, воспринимая их как естественный порядок вещей. Если женщина с детства слышит, что «мужчины логичны, а женщины эмоциональны», «женщине важна семья, а мужчине – карьера», эти утверждения подаются как факты, хотя на деле это культурные установки.

Женщина, многократно сталкиваясь с этими взглядами, может начать неосознанно подстраивать поведение под эту модель: например, считать логику «не своим сильным качеством» или не претендовать на лидерские позиции, потому что «это не для женщин». А теперь представьте себе, насколько больной в то время ощущала себя женщина, которой снились эротические сны. В ней пробуждалось желание и в ее голову проникали мысли о сексе! Должно быть, она была в ужасе.

Итак, жена – ангел дома, муж – защитник нравов, это официальная версия семьи. Но за фасадом морали в викторианской Англии процветала двойная жизнь: в одном лишь Лондоне середины XIX века действовали тысячи борделей. Главы «приличных» семей регулярно пользовались их услугами, несмотря на проповедуемую добродетель. Так мораль эпохи превратилась в систему публичного осуждения того, что тайно поощрялось.

Викторианская мораль закрепила ассоциации тела с грехом, стыдом и опасностью, распространив эти идеи по всей Европе, в том числе и в России. Здесь они легко слились с православной традицией и патриархатом, усилив контроль над женским телом и ролью. В романах Тургенева, Толстого, Достоевского женщина либо воплощение нравственности, либо падшая. И сегодня в России, несмотря на феминизм и бодипозитив, сильны убеждения в духе викторианства: женщина должна быть скромной, ухоженной, хранить верность, а для мужчины естественно хотеть секса и изменять. И сами женщины могут искренне считать мужские измены частью их природы. Невротической эпохе нужен был врач – и он пришел: Фрейд, принесший неудобную правду о подавленных желаниях.

Психоанализ: изучение женской сексуальности

Я женщина порядочная.

И никакого бессознательного у меня нет.

Жан-Поль Сартр. Фрейд

Современный мир невозможно представить без психоанализа Фрейда. Даже те, кто не читал его работы, знают термины вроде «бессознательное», «оговорки по Фрейду», «кушетка психоаналитика» и уже научились видеть проблемы в детстве и обвинять родителей в травмах. Его идеи стали частью поп-культуры. Фрейд научил мир говорить о сексе и подготовил почву для сексуальной революции 1960-х годов.

Но он был не первым. За сто лет до него ученые подтачивали дуализм Декарта, пытаясь понять, как связаны психика и тело. Немецкий физиолог Иоганн Мюллер в первой половине XIX века открыл, что нервная система – посредник между телом и разумом. Это позволило впервые осознать, что психика влияет на физическое здоровье. Тогда это было откровением: душевные состояния могут вызывать болезни тела! Французский невролог Жан Мартен Шарко вошел в историю не только как изобретатель душа Шарко, но и как врач, доказавший: истерия – это не симуляция и болеют ею не только женщины. Для вас это банально? Постарайтесь оценить, насколько смелым было это заявлением тогда. Со времен Античности считалось, что истерия возникает из-за «блуждающей матки» (по-гречески ὑστέρα – матка). Симптомы истерии было невероятно разнообразны – бурные эмоциональные реакции, потеря чувствительности, повышенная раздражительность, помрачение рассудка. Также это приводило к глухоте, слепоте, судорогам и даже параличу. Эти явления объединяло одно: они возникали у больного без видимых физических причин. Врачи пытались найти очаг болезни в матке, но безуспешно. Обнаруживая, что матка в женском теле не «заблудилась» и с ней все в порядке, многие врачи искренне полагали, будто пациентки на самом деле симулянтки – они притворяются больными, чтобы привлечь к себе внимание.

Шарко показал, что истерические симптомы – от паралича до слепоты – могут быть психогенными и не зависят от пола. Это стало прорывом: психика порой влияет на реальные телесные нарушения.

Фрейд объединил эти открытия в психоанализе. Его книги можно читать как детективы: пациент одновременно и жертва болезни, и преступник, скрывающий от себя правду. Представьте картину: ваша психика – это айсберг. Над водой – идиллические пейзажи («Я хорошая, я так люблю свою семью, мой муж – лучший мужчина на свете, я ответственная работница и любящая мать»). Но под водой – чудовищные глубины, кишащие отвратительными монстрами – постыдные фантазии, детские обиды, запретные желания, недопустимая агрессия к самым близким, короче, все то, о чем нельзя не только говорить, но даже думать.

Фрейд считал, что человек – животное, одержимое желаниями, прежде всего сексуальными, но культура их подавляет с помощью морали. Наша психика – театр, где «я» балансирует между «сверх-я» (совестью) и «оно» (инстинктами). Например, если вы хотите есть и видите у соседа бургер, инстинкт толкает забрать его, но культура учит сдерживаться, расплачиваться в кафе за пищу или покупать продукты в магазине, вести себя вежливо в гостях, даже если вы пришли дико голодным. Воспитание нас учит выстраивать фильтры между желаниями и миром, между «хочу» и «можно». Эти запреты есть в обществе (юридические законы, предписания, табу, этикет, мораль) и живут в голове, даже когда мы остаемся наедине с собой (например, это проявляется, когда мы боимся признаться себе в аморальной желании или представить неприличную фантазию, которая ужасна, но приносит удовольствие).

Эти конфликты формируют внутреннюю драму: желания вытесняются, превращаются в тревоги и возвращаются в обход сознания – в симптомах, снах, ошибках речи. Мы становимся невротиками: постоянно боремся с самими собой и, по Фрейду, всегда проигрываем. Особенно сильно эта драма отражается на том, как мы воспринимаем тело: желания одного порядка сталкиваются с социальными ожиданиями и культурной цензурой.

Идеи Фрейда помогли взглянуть на женское тело как на арену психологических конфликтов и подавленных желаний. Женская сексуальность перестала быть табу и начала восприниматься как сложная, многослойная часть личности, а не просто функция материнства. Он одним из первых обнаружил, что мужское и женские тела функционируют одинаково, оба обладают раздвоенным телом – сексуальным и природным. Природное тело выполняет задачу деторождения, а сексуальность человека не сводится к биологическим функциям, она формируется в психике через желания, фантазии и запреты[45].

Психоанализ показал, что женские психические расстройства – это язык бессознательного, который кричит о подавленных желаниях через телесные болезни.

Борьба за женские права

Женщине в СССР