Противоповстанчество - Дуглас Порч Страница 94

белых поселенцев, прекращение дискриминации при приеме на работу, свобода профсоюзов и национальная независимость, вряд ли позволяли отнести Мау-Мау к «коммунистическим повстанцам» Томпсона. Тем не менее, объявленное британцами Чрезвычайное положение, не обеспеченное войсками и полицией для его реализации, предоставило бандам Мау-Мау свободу в передвижении по резервациям, дав им возможность зачастую зарубывать до смерти жителей «лояльных» деревень, поскольку единственным их оружием были мачете — панга, но при этом редко нападали на белых поселенцев. [45] К концу конфликта было убито всего 100 европейцев и 1800 лоялистов, тогда как официальное число погибших кикуйю составило 11 тысяч человек. Кэролайн Элкинс считает, что реальное число погибших африканцев исчисляется сотнями тысяч, и поэтому квалифицирует британскую противоповстанческую кампанию в Кении как «убийственную кампанию по уничтожению народа кикуйю» во имя цивилизаторской миссии Британии. [46] На самом деле, Чрезвычайная ситуация Мау-Мау являлась гражданской войной кикуйю, в которой присутствовало общинное насилие, а не расовая война, но это не помешало белым поселенцам, полиции и лоялистской «Внутренней гвардии» соревноваться в применении ошеломляющих уровней насилия по отношению к коренному населению кикуйю, утверждая, что они столкнулись с антисовременным, атавистическим, расово неполноценным противником, — тезис, позволивший им отвергнуть законное недовольство, вызвавшее восстание. Избиение заключенных для получения информации и «признаний», казнь раненых, глумление над трупами, перевозка тел предполагаемых участников Мау-Мау из деревни в деревню для демонстрации последствий восстания или даже насаживание голов на колья перед полицейскими участками стали обычным делом. Сотрудников кенийского полицейского резерва и специального отдела полиции даже обвиняли в организации «эскадронов смерти» для организации «исчезновения» подозреваемых. [47]

Только в июне 1953 года на место прибыл генерал Бобби Эрскин, ветеран Палестины, чтобы навести в доселе импровизированной имперской контрреволюции порядок. Его непосредственной задачей было обуздать армейское и полицейское насилие, которое начало привлекать внимание в Британии, но из-за которого ему пришлось вступить в конфликт с сообществом белых поселенцев, хорошо представленным в офицерском корпусе Королевских африканских стрелков и в полицейском резерве Кении. [48] В течение следующих шести месяцев 20 тысяч солдат прочесывали резервации и «запретные зоны» Абердера и горы Кения, расстреливая африканцев прямо на месте. Но в январе 1954 года Вестминстерская комиссия пришла к выводу, что Найроби эффективно контролируется повстанцами, а восстание начало заражать другие племена, особенно камба, которые предоставляли кадры железнодорожников, полицейских и солдат, и даже некоторых масаи на юге страны. Столкнувшись с этими проблемами, Эрскин применил обычный набор мер по борьбе с повстанцами: введение удостоверений личности с фотографией; снос лачуг; установка блокпостов; закрытие предприятий, подозреваемых в поставках продовольствия или средств повстанцам. Также он ввел чрезвычайные суды с широкими полномочиями отправлять на виселицу всех, кто подпадал под чрезвычайно широкое определение «повстанец». [49] В апреле 1953 года специальный отдел выпотрошил все, что осталось от руководства профсоюзов в Найроби. Оппозиция не нашла эффективного противодействия и ограничилась бойкотом автобусных маршрутов и магазинов, принадлежащих выходцам из Южной Азии, а также отказом покупать британские сигареты и пиво.

Фото 14. Стадо крупного рогатого скота кикуйю, согнанных англичанами в Кении в марте 1953 года, чтобы лишить население средств к существованию и тем самым уморить голодом так называемое повстанческое движение Мау-Мау.

Однако, как и в Малайе, в качестве стратегии, позволявшей сломить восстание, британцы сделали ставку на интернирование. В апреле 1954 года в рамках операции «Наковальня» 25 тысяч военнослужащих и полицейских оцепили Найроби, город с населением около 95 тысяч человек. Отряды колониальных чиновников и полицейского резерва Кении, которым помогали осведомители в капюшонах, задержали 27 тысяч мужчин и женщин, в основном кикуйю, некоторым из которых было всего по двенадцать лет, и еще 20 тысяч депортировали в резервации. Интернирование нарушало Европейскую конвенцию по правам человека, под которой стояла подпись Лондона, хотя юристы утверждали, что положения конвенции не распространяются на африканцев и что статья 15 этого документа разрешает содержание под стражей без суда во время «чрезвычайного положения, угрожающего жизни нации». [50] В эту бюрократическую сеть попали Центральный комитет Мау-Мау и то, что осталось от боевого профсоюзного руководства, а также рабочие предприятий, целые церковные общины и родители детей, которые оказались брошены на произвол судьбы на улицах. Однако власти объявили этническую чистку столицы триумфом противоповстанчества — Найроби был объявлен городом, свободным от Мау-Мау, поскольку туда хлынули представители других племен, чтобы занять принадлежавшие ранее кикуйю предприятия и дома. [51]

Принудительная вилладжизация[236] переместилась в резервации. Вдохновленные темплеровским заточением под стражей китайцев в Малайе, кенийские чиновники пронеслись по сельской местности, сжигая хижины кикуйю и переселяя свыше миллиона напуганных кенийцев в так называемые «маленькие концентрационные лагеря» — 800 поселений, окруженных траншеями, колючей проволокой и сторожевыми вышками, патрулируемых вооруженной охраной, где население могло быть «перевоспитано» с помощью режима голодания и принудительного труда, перемежающегося с грубым и бесприютным отдыхом, сопровождаемого регулярными избиениями со стороны вооруженных дубинками и кнутами стражей порядка, призванными сломить дух мужчин кикуйю. [52] Голодные пайки привели к эндемии пеллагры[237], а антисанитарные условия вызывали периодические вспышки тифа и других заболеваний. В процентном соотношении, Эрскин «переселил» больше населения, чем в ходе любой другой противоповстанческой кампании, включая французскую в Алжире или португальскую в Мозамбике.

Когда Мау-Мау оказались блокированы, а их подопечные кикуйю — переселены, к коррумпированным «вождям» и покладистым «внутренним гвардейцам», которых к ноябрю 1954 года насчитывалось 25 600 человек, присоединились организованные миссиями виджиланты[238], которые вымогали взятки у кикуйю, желающих избежать заключения, или грабили дома перемещенных лиц. Переселение стало формой контртеррора и запугивания. Кикуйю убеждали вступить в ряды «Внутренней гвардии», освобождая их от налогов, общественных работ, пропускного режима, штрафов, а также предоставляя возможность пограбить, уладить личные или семейные обиды, или просто пополнить скудный рацион своей семьи. Отказ от вступления в армию считался признаком симпатий к Мау-Мау и поводом для выдачи всех вышеперечисленных карательных мер. Конфискация земель сторонников Мау-Мау и передача прав собственности лоялистам стала важным стимулом для поддержки британцев, которые также отменили вызывавший резкое негодование запрет на выращивание кофе африканцами, что одновременно повысило стоимость земли в районах выращивания этой культуры и увеличило доходы сельских жителей. [53] Проступки «внутренних гвардейцев» редко преследовались по закону из-за страха, что они дезертируют в ряды Мау-Мау, [54] и тем не менее, в качестве контрмобилизационной стратегии «Внутренняя гвардия» оказалась более ценной, чем в качестве военной организации, за исключением случаев, когда их выпускали для мести местному населению. В марте 1954 года комиссар полиции рекомендовал упразднить «Внутреннюю гвардию» из-за чинимого ею насилия