Сотворение Бога. Краткая история монотеизма - Юлия Леонидовна Латынина Страница 88

Мы легко можем понять, кто сочинил историю про хорошего Давида и плохого Набала. Но вот кто сочинил предшествовавшую ей историю о рэкетире Давиде и его несчастной, беззащитной, слабой жертве Набале?

Город Гат

История с Набалом – это лишь разминка.

Куда более серьезный рассказ, который пытается переобъяснить Девтерономист (и его источники) – это история о том, как Давид служил филистимскому царю Гата и участвовал на его стороне в битве, в которой был убит царь Саул, настоящий борец с филистимлянами.

Девтерономист так торопится оправдать Давида, что приводит сразу две версии непричастности Давида к сражению при Гильбоа. Во-первых, сообщает он нам, Давид вовсе не служил царю Гата, а притворился сумасшедшим, чтобы тот его не тронул. А во-вторых, сообщает он нам, Давид служил царю Гата и получил от него в управление Циклаг, но в битве не участвовал, потому что филистимские начальники в последний момент испугались, что Давид их предаст.

Как мы уже сказали, это сложное построение начисто разбивается тем фактом, что в руках Давида, (во всяком случае, согласно нашему тексту) после битвы оказались царские инсигнии Саула, и Девтерономист снова пытается выйти из положения, рассказав, что их Давиду принес некий амалекитянин, который Саула и убил.

Но с какой стати наш гипотетический амалекитянин решил, что Давид является преемником Саула?

Саул был царем Израиля. Давид был вассалом царя Гата и военным командиром маленького городишки Циклаг, пожалованного ему царем Гата. С какой стати было амалекитянину нести эти инсигнии Давиду? Почему он не отнес их сыну Саула? Его военачальникам? Царю Гата, наконец?

Кроме того, мы видим, что, – согласно тексту Библии, – недоверие, которое якобы было выказано филистимлянами Давиду, никак не сказалось на его дальнейшем карьерном росте. Наоборот, именно после битвы при Гильбоа Давид начал административно расти. Из маленького Циклага он перебрался в более основательный Хеврон, причем отряд, который помог ему взять город, состоял, согласно нашему же тексту, из шестисот уроженцев Гата, т. е. филистимлян.

Именно после смерти Саула Давид, при поддержке филистимлян, превращается из военно-полевого командира в серьезную политическую фигуру, которая реально угрожает главному врагу Гата – царству Израиля. Очевидно, – если следовать логике нашего текста, – что поддержка, которую ему оказывают филистимляне в этот момент, обусловлена какой-то весомой заслугой, и этой заслугой может быть только битва при Гильбоа.

Было бы очень странно, если бы царь Гата сначала запретил своему вассалу участвовать в битве, потому что сомневался в его верности, а потом после этой битвы – в которой тот не участвовал – начал активно его продвигать.

Итак, мы снова, на первый взгляд, сталкиваемся с пропагандой, которая призвана обелить Давида от тяжкого обвинения в том, что он был филистимской марионеткой, заброшенной руками своих зарубежных хозяев на трон царства Израиля.

Но справедливо ли это обвинение?

Что такое был город Гат?

В конце X в. до н. э. Гат был один из крупнейших филистимских городов, претендовавший на гегемонию над окружающими территориями. Однако в конце IX в. до н. э. город был полностью уничтожен. Согласно 4Цар. 12:17, это сделал Хазаель, царь Дамаска. Это, вероятно, правда. Во всяком случае, после времени Хазаэля Гат исчезает из истории, и ассирийские царские записи VII века до н. э. упоминают о существовании только четырех филистимских городов: Ашдода, Газы, Ашкелона и Экрона. Так же поступают и те части Библии, которые были написаны в VII–VI вв. до н. э. – например, Иер. 25:20, Зеф. 2:4.

Таким образом, у нас хорошие новости для любителей исторической точности. Легенда о Давиде и царе Гата является весьма древней. Она никак не могла появиться позже IX в. до н. э. Она отражает доминирующее влияние Гата в X–IX вв. до н. э.

Можем ли мы подкрутить резкость и сказать об отношениях Давида и Гата что-нибудь еще более определенное?

Если верить хронологии Библии, Давид правил с 1100 по 970 г. до н. э. Это, разумеется, не стопроцентной точности хронология, и эти даты могут быть в реальности сдвинуты на 10, 20, даже 30 лет, но все-таки это хронология, которая близка к реальности.

Так вот: в конце XI – начале X в. до н. э. (т. е. в то самое время, которое приходится на царствование Давида), на границе Иудеи с Филистией, на вершине холма, который глядит на долину Эла, возле главной дороги, идущей из Иерусалима в Филистию, в местечке Хирбет Кейафа, была построена крупная крепость, окруженная беспрецедентно серьезными для недавних кочевников укреплениями.

Эта крепость была расположена в 12 км от Гата, – то есть прямо напротив его. Обитатели этой крепости не ели свинины и, вероятно, были евреями настолько, насколько в это время в данной местности вообще уже существовали евреи. Вскоре после возведения эта крепость была уничтожена, вероятно, теми самыми врагами, против которых она строилась – то есть царями Гата. Мы, разумеется, не можем датировать время разрушения с точностью до года, но тем не менее оно пришлось на начало X в., – то есть на официальную дату правления Давида.

Таким образом, мы можем констатировать, что Израиль и Гат в конце XI – начале X в. до н. э. действительно вели борьбу не на жизнь, а на смерть. Эта борьба была такой ожесточенной, что один из царей Израиля бросил все силы на сооружение беспрецедентно мощных укреплений против Гата, – а Гат, в свою очередь, приложил все силы, чтобы эти укрепления разрушить.

Ни на одном другом участке границы между филистимлянами и евреями мы не видим ничего подобного. Хирбет Кайафа – это линия Мажино и линия Маннергейма XI в. до н. э. И она обороняла именно от Гата (а не, к примеру, от не менее могущественного филистимского города Экрона, который Надав Нааман считает доминирующим в то время).

Но кто из царей Израиля воздвиг эту крепость?

Известный израильский археолог Иозеф Гарфинкель, который как раз и копал Хирбет Кайафу, уверен, что крепость была возведена Давидом. Если это так, то Давид вовсе не был марионеткою царя Гата! Наоборот, он был его злейшим врагом, и тогда непонятно, зачем якобы дружественный к Давиду текст намекает на такую категорическую напраслину.

Напротив, Исраэль Финкельштейн не согласен с этою атрибуцией. Он напоминает, что у Давида вряд ли были инженерные и организационные ресурсы для строительства подобной крепости. Финкельштейн считает, что крепость