Крымская война: история - Орландо Файджес Страница 84

вспоминал один офицер. Опасаясь остаться без поддержки войска бросились вниз. По словам Ходасевича, «офицеры кричали на солдат требуя остановиться, но безрезультатно, никто из них и не думал останавливаться, но каждый из них следовал в направлении, которое им указывали их страхи или фантазии». Никто из офицеров, независимо от звания, не мог остановить паническое отступление людей, бежавших вниз по Каменоломенному оврагу и толпящихся вокруг Севастопольского акведука, который смог остановить их бегство. Когда генерал-лейтенант Кирьяков, командир 17-го пехотной дивизии, который исчез во время сражения под Альмой, появился на акведуке и проехал через толпу на своем белом скакуне, размахивая налево и направо кнутом и крича на людей, пытаясь заставить их вернуться на верх холма, но солдаты не обращали на него никакого внимания и только отвечали ему «лезь туда сам!» Ходасевич получил приказ собрать свою роту, но у него осталось только 45 человек из состава роты в 120{349}.

Солдаты Тарутинского полка не ошиблись, когда посчитали, что они слышат звук французских барабанов. Реглан послал в 7 утра спешную просьбу о помощи на Сапун-гору к Боске, после прибытия на поле боя в Килен-балке (и еще он распорядился поднять с осадных батарей две тяжелые 18 фунтовые пушки для ответа на русский обстрел, но приказ затерялся). Люди Боске уже осознали, что британцы в опасности, когда они услышали начальную перестрелку. Зуавы даже слышали движение русских в ночь перед атакой — их африканский опыт научил их слушать звуки земли — и они были готовы к приказу выступать еще до того как он поступил. Ничто лучше не подходило для их способов ведения войны как туман и кустарники на холмах: они привыкли воевать в горах Алжира и им лучше всего подходило сражаться малыми группами и засадами на противника. Зуавы и шассёры рвались вперед, но Боске сдерживал их, опасаясь армии Липранди, 22 000 солдат при 88 полевых орудиях под командой Горчакова в Южной балке, которая открыла дистанционный огонь по Сапун-горе. «Вперед! Давайте двигаться! Время прикончить их!» — нетерпеливо выкрикивали зуавы когда Боске приблизился к их строю. Они были раздосадованы, когда генерал расхаживал перед ними. «Мятеж был неминуем», вспоминал Луи Нуар, который был в первой колонне зуавов.

Глубокое уважение и настоящую привязанность, которые мы ощущали по отношению к Боске были подвергнуты самому суровому испытанию порывистостью старых алжирских банд. Внезапно Боске повернулся, вытащил свою саблю, встал во главе своих зуавов, турок и шассёров, непобежденных войск, которые он знал долгие годы и указав саблей на 20 000 русских, собравшихся на редутах высот напротив, прокричал: «Вперед! В штыки!»{350}.

На самом деле размер армии Липранди был не настолько велик, как боялся Боске, так как Горчаков ошибочно решил разместить половину из них за Черной речкой в резерве, а остальную половину рассеял на нижних склонах Сапун-горы и Пятиглазой батареи. Но зуавы не знали этого; они не могли видеть своего противника в густом тумане и атаковали с огромной энергией, чтобы скомпенсировать, по их мнению, недостаток в численности. Двигаясь вперед малыми группами и используя кустарники для прикрытия при стрельбе по русским колоннам, их тактикой было отогнать русских любыми средствами. Они орали и вопили и стреляли в воздух двигаясь вперед. Их трубы трубили и их барабанщики барабанили во всю силу. Жан Клер, полковник 2-го полка зуавов даже сказал своим людям когда они готовились к атаке: «расправьте свои штаны как можно шире, и сделайте так, чтоб выглядеть как можно больше»{351}.

Зуавы одолели русских, их винтовки Минье вывели из строя сотни в первые секунды атаки. Двигаясь вверх по изгибам Килен-балки, зуавы выбили русских из Пятиглазой батареи и прогнали их вниз к подножию балки Св. Клемента. Инерция вынесла их в обход выступа в Каменоломный овраг, где они столкнулись с солдатами Тарутинского полка, которые запаниковали в свалке и начали отстреливаться, убив многих из своих, перед тем как зуавы выбрались из под перекрестного огня и поднялись к Килен-балке.

Тут они обнаружили британцев в отчаянной схватке с силами правого фланга охватывающего движения Павлова: Охотским, Якутским и Селенгинским полками, которые соединились с остатками войск Соймонова и, под командованием Данненберга, вновь приступили к атакам на Пятиглазую батарею. Сражение было жестоким, волна за волной русские атаковали в штыки только чтобы быть застреленными британцами или схватиться с ними «рука в руку, нога в ногу, ствол в ствол, приклад в приклад», вспоминал капитан Уилсон Колдстримской гвардии{352}. Гвардия совершенно уступала русским в численности и отчаянно нуждалась в подкреплениях, которые составили шесть рот 4-й дивизии Каткарта под командованием генерала Торренса. Новоприбывшие желали сражаться (они пропустили и сражение под Балаклавой и под Альмой) и после приказа атаковать русских на гребне при Пятиглазой батарее, они обрушились на них сверху, теряя какой-либо строй и под интенсивным огнем с короткой дистанции Якутского и Селенгинского полков с высот над ними. Среди убитых градом пуль оказался и Каткарт. Место где он был похоронен стало известно как Каткартов холм.

К этому времени от кембриджцев и гвардии в Пятиглазой батарее осталось всего сотня человек. Против них было 2000 русских. У них не осталось патронов. Герцог предложил стоять до конца — глупая жертва ради достаточно незначительной точки на поле боя — но его штабные офицеры отговорили его: для кузена королевы в цветах гвардии было бы катастрофой быть доставленным к царю. Среди этих офицеров был Хиггинсон, который возглавил отступление к Килен-балке.

«Собравшиеся вокруг флага», вспоминал он, «люди медленно отступали назад, оставаясь лицом к неприятелю, штыки на изготовке и поддерживая плотный строй постепенно уменьшающейся группы, они держались с невозмутимым упорством отстаивая свой флаг… По счастью местность справа от нас была настолько обрывистой, чтобы удержать противника от попыток нас обойти. Время от времени отдельные русские, наиболее отчаянные, порывались в нашу сторону, но два-три из наших гренадер, выскакивали со своими штыками и принуждали к отступлению. И тем не менее наше положение было отчаянным».

Именно в этот момент на гребне появились войска Боске. Еще никогда вид французов не был так радостен для англичан. Гвардейцы приветствовали их появление и кричали «Vivent les Français!»[64] и французы отвечали «да здравствуют англичане!»{353}.

Ошеломленные появлением французов русские отступили к Снарядной горке и попытались перегруппироваться. Но дух войск упал и им уже не хотелось выступать против британцев и французов, многие начали разбегаться под прикрытием тумана, незаметно