Крымская война: история - Орландо Файджес Страница 82

метров шириной. Осознавания нереалистичность плана, Данненберг начал менять план сражения в последнюю минуту. Поздно ночью 4 ноября он приказал Соймонову не подниматься на гору Инкерман с северной стороны, а как было в плане, но пройти дальше на восток, до Инкерманского моста, чтобы прикрыть Павлова пересекающего реку. От моста наступающие силы должны были подняться на высоты в трех разных направлениях и окружить британцев с флангов. Внезапное изменение внесло сумятицу; но еще больше сумятицы прибавится позже. В три часа утра колонна Соймонова начала выдвигаться на восток из Севастополя к горе Инкерман, где он получил еще одно сообщение от Данненберга, приказавшего ему маршировать в противоположном направлении и наступать с запада. Соймонов, полагая, что очередное изменение плана подвергнет риску всю операцию, он проигнорировал приказ, но вместо того, чтобы встретить Павлова у моста, он вернулся к своему собственному плану наступления с севера. Таким образом трое командующих вступили в сражение под Инкерманом каждый со своим собственным планом{340}.

К пяти утра передовые части Соймонова поднялись в тишине на высоты с северной стороны вместе с 22 пушками. Последние три дня шел сильный дождь, крутые склоны стали скользкими от грязи, люди и лошади с трудом справлялись с тяжелыми орудиями. Дождь прекратился ночью и теперь густой туман прикрыл подъем от глаз неприятельских караулов. «Туман укутал нас», вспоминал капитан Андриянов. «Мы не видели далее чем на несколько футов вперед. Влажность пробирала нас до костей»{341}.

Плотный туман еще сыграет свою роль в сражении. Солдаты не увидят своих военачальников, чьи приказы станут практически бессмысленными. Вместо этого они будут полагаться на своих командиров рот и когда они исчезнут, должны будут ориентироваться сами, сражаясь самостоятельно рядом с товарищами, которых они смогут разглядеть в тумане, по большей части импровизируя. Это была «солдатская битва» — высший тест современной армии.

Все зависело от слаженности малых подразделений и каждый становился своим собственным генералом.

Первоначально туман сыграл на руку русским. Он скрыл их приближение и они смогли подойти на близкое расстояние к британским позициям, исключив таким образом недостаток своих ружей и артиллерии против дальнобойных винтовок Минье. Британские дозоры на Снарядной горке не заметили приближения русских: они прятались от плохой погоды у подножия холма, откуда они не могли ничего видеть. Тревожные звуки передвижения армии, которые были слышны ранее ночью не вызвали никакой тревоги. Рядовой Блумфилд в ту ночь был часовым на горе Инкерман, и смог услышать звуки Севастополя, которые свидетельствовали о каком-то движении (колокола церквей звонили всю ночь без перерыва), но он видел ни зги. «Стоял сильный туман, такой, что нельзя было увидеть человека в 10 ярдах от нас, и почти всю ночь моросил дождь», вспоминал Блумфилд. «Все шло хорошо примерно до полуночи, когда несколько часовых рапортовали, что слышали звук колес и разгрузки бомб и ядер, но дежурный полевой офицер проигнорировал их. Всю ночь с 9 вечера звонили колокола и играли оркестры создавая шум по всему городу».

Ничего не поняв, передовые пикеты были опрокинуты авангардом Соймонова, а затем сразу за ними из тумана появились передовые колонны его пехоты, 6000 человек Колыванского, Екатеринбургского и Томского полков. Русские установили свои орудия на Снарядной горке и начали теснить британцев. «Когда мы отступили, русские навалились на нас с самыми жуткими криками, какие можно вообразить», вспоминал капитан Хью Роуландс, командир пикета, который отвел своих людей повыше и приказал им открыть огонь, но к удивлению, их винтовки не работали из-за того, что дождь насквозь промочил их заряды{342}.

Звуки стрельбы подняли тревогу в лагере 2-й дивизии, где солдаты в одном исподнем бросились одеваться и складывать палатки перед тем как схватить свои винтовки и встать в строй. «Было много спешки и суеты», вспоминал Джордж Кармайкл из Дербиширского полка, «отвязавшиеся вьючные животные напуганные стрельбой промчались галопом через лагерь, и люди, которые были где-то в иных местах на заданиях, бежали к нам, чтобы присоединиться к нам»{343}.

Командование принял на себя генерал Пеннифазер, второй по званию после Де Лейси Эванса, которой ранее получил травму, упав со своей лошади, но присутствовал в качестве советника. Пеннифазер выбрал тактику отличную от той, что использовал Де Лейси Эванс 26 октября. Вместо того, чтобы отступить, чтобы затянуть противника на пушки позади Килен-балки, он пополнил пикеты стрелками, чтобы держать русских на расстоянии, пока не прибудут подкрепления. Пеннифазер не знал, что численное преимущество русских над его дивизией было 6 к 1, но его тактика полагалась на то, что туман скроет от противника его недостаток в численности.

Солдаты Пеннифазера храбро сдерживали русских. Сражаясь малыми группами, разделенными друг от друга туманом и дымом, они были слишком далеко, чтобы Пеннифазер мог их видеть, не говоря о том, чтобы управлять ими или поддержать их хоть с какой-либо точностью двумя батареями с Килен-балки, которые палили вслепую примерно в направлении неприятеля. Прячась со своим полком за британскими пушками, Кармайкл наблюдал как артиллеристы стараются выстоять против многократно превосходящих их русских батарей:

Они стреляли должно быть по вспышкам пушек неприятеля на Снарядной горке и оттянули на себя ответный тяжелый огонь. Некоторые (из артиллеристов) падали, мы тоже несли потери, хотя нам было приказано лечь, чтобы хоть как-то укрыться от хребта. Одно ядро, я помню, врезалось в мою роту, совершенно оторвав левую руку и обе ноги у человека в первой шеренге, и убило стоявшего позади без каких-то заметных ран. В других ротах тоже были потери… Пушки… стреляли так быстро как могли их заряжать, и каждый последующий залп и откат придвигал их все ближе к нашей линии… Мы помогли артиллеристам откатить пушки в первоначальные позиции и некоторые подносили заряды{344}.

Основной задачей в этот момент было поддерживать шум канонады, чтобы заставить русских думать, что у британцев было больше пушек, чем их было на самом деле, подносить заряды и ждать прибытия подкреплений.

Если бы Соймонов знал о слабости британской обороны, он бы приказал атаковать Килен-балку, но он ничего не видел в тумане и плотный огонь противника, чьи винтовки Минье были смертоносно прицельны на такой короткой дистанции, с которой стреляли британцы, убедил его в том, что надо ждать пока Павлов со своими людьми не присоединится к нему на Снарядной горке, до начала атаки. Через несколько минут Соймонов был убит британским стрелком. Командование принял полковник Пристовойтов, которого застрелили несколько минут спустя, потом полковник Иважнов-Александров[63],