Жанна Д'Арк, Орлеанская Дева - Ольга Велейко Страница 82

зачастую забывают называть первоисточники, цитируя из них микроскопические дозы, выдранные из контекста, вероятно, боясь серьёзного анализа со стороны». Только не спрашивайте, почему ревизионисты не подают на ортодоксов в суд, по примеру «группы поддержки» Жиля де Рэ, которые в 1992 году добились его посмертной реабилитации!

Ладно, оставим в покое прах Жиля де Рэ и перейдём к документам, на которые ссылаются ревизионисты. И начнём с самого что ни на есть важного для биографов Жанны Дарк документа: протоколов Обвинительного и Оправдательного процессов. Внимание, дамы и господа! Вот они на французском языке, а вот на английском — протоколы Обвинительного трибунала и Оправдательного трибунала.

С чего начинается батардизм? Да вот с чего:

«В среду 10 ноября 1407 года (по юлианскому календарю, а по григорианскому — 21 ноября), «в два часа пополуночи», королева Изабо родила ребенка, «умершего в тот же день и отвезенного в Сен-Дени». Во всяком случае, так сообщает аббат Клод де Вилларе во «Всеобщей истории французского королевского дома». В первом издании этого труда (1764 г.) этого ребенка аббат называет Филиппом. Позже, во втором издании (1770 г.) Филиппа заменила девочка по имени Жанна. В третьем издании (1783 г.) нет и попытки исправить ошибку, допущенную тринадцатью годами ранее: «Жанна, прожившая всего лишь один день». Не странно ли? Дело в том, что аббат де Вилларе сначала пользовался таким источником, как «Генеалогическая и хронологическая история Французского королевского дома» (1726 — 1732 гг.) отца де Сент-Мари. Этот автор называл ребенка Филиппом. Де Вилларе в своем первом издании послушался его, но затем внес странную поправку, переименовав Филиппа в Жанну. Может быть, изменение было вызвано вмешательством высокопоставленных лиц или появлением новых, более достоверных источников информации? Это неудивительно, так как де Вилларе занимал должности, позволившие ему знакомиться с недоступными для многих архивными документами. Что бы там ни было, сам де Вилларе свой поступок никак не объясняет. А после его смерти историки вновь возвращаются к версии о рождении мальчика, именуемого Филиппом» (здесь и далее цитируется по вышеупомянутой работе Е.Квашниной).

Такое поведение со стороны господина де Вилларе, конечно, никуда не годится. С гневом и возмущением отвергаем его домыслы, а вместо этого попросту даём ссылку на французскую королевскую генеалогию. Итак, в ноябре 1407 г. у королевы Изабеллы действительно родился ребёнок. И если де Вилларе что-то напутал по поводу младенца, то, госпожа Квашнина, уж простите его. Вы сами разве никогда не ошибаетесь, а? В конце концов: если Вы полагаете, что генеалогия неверна, то нет никаких оснований считать, что у Изабеллы Баварской вообще родился в те дни ребёнок. А если она верна, то это был мальчик Филипп, а не девочка Жанна. И, наконец, если ребенок умер, прожив всего один день, на основании каких документов мы все должны считать, что Жанна Дарк — это и есть то самое несчастное дитя Изабеллы Баварской?

Собственно о мальчике Филиппе пишет и летописец — священник аббатства Сен-Дени, в котором этого мальчика похоронили: «Накануне дня святого Мартина зимнего, около двух часов пополуночи, августейшая королева Франции родила сына… Этот ребенок прожил совсем немного, и близкие короля успели лишь дать ему имя Филипп и окрестить его» («Хроники монаха Сен-Дени»). На эту летопись ссылается и Е.Квашнина, правда, цитирует приведенный отрывок как-то странно и куцо, снабжая его многочисленными многоточиями: «… Дитя сие прожило недолго, и близкие… едва успели наименовать его… и окрестить малым крещением… вечером следующего дня (т. е. сразу после крещения, — Е.К.) отвезли тело в аббатство Сен-Дени… и погребли его… в часовне короля…» Интересно, почему г-жа Квашнина маскирует многоточиями однозначно указанный хроникером пол и имя младенца?

Таким образом, дамы и господа, мы видим, что батардизм имеет в своей основе всего лишь описку, сделанную де Вилларе через 363 года после интересующего нас события.

Ну-с, а теперь пройдёмся по некоторым другим откровениям г-жи Квашниной. Итак:

1. «В ходе процесса, подвергшего ее осуждению, как ведьму, Жанна с высокомерным презрением отвергла утверждения, будто она пасла домашний скот или работала по хозяйству».

Приводим протоколы допроса Жанны в Руане от 22 и 24 февраля 1431 года:

«На вопрос, научилась ли она в юношеском возрасте какому-нибудь ремеслу, она сказала, что научилась шить полотняное платье и прясть и не уступает в этом деле любой руанской женщине».

«На вопрос, водила ли она стадо в поля, она сказала, что прежде уже ответила на это и что, после того как стала более взрослой и достигла зрелого возраста, обыкновенно не пасла стадо, но, несомненно, помогала гнать его на пастбища и в замок по названию Остров при угрозе нападения солдат; но она не помнит, пасла ли она в юношеском возрасте стадо или нет».

Вопрос: какими документами подтверждается заявление Е.Квашниной о «высокомерном презрении», с которым Жанна отвергла утверждение о том, что она работала по хозяйству?

2. «Что же касается фамилии Д’Арк, то ее никто не называл по этой фамилии чуть ли не до нашего времени».

С утверждением о том, что современники предпочитали называть Жанну не по фамилии, а по прозвищу («Дева»), соглашаемся. Однако существует документ, составленный при жизни Жанны (!), в котором она названа именно по фамилии — Дарк. Это не что иное, как грамота аноблирования (возведения во дворянство) Жанны и ее родных (декабрь 1429 г.). Просим убедиться. Через некоторое время после смерти Жанны, ее фамилия появляется также и в материалах процесса по отмене приговора. В 1445 году папа Каликст III в рескрипте называет ее братьев: «Пьер и Жан Дарк и их сестра quondam Johanna Darc». Архиепископ Реймский также упоминает семью Дарк: «Изабелла Дарк, Пьер и Жан Дарк, мать и братья покойной Жанны Дарк, обычно называемой Девой (…Isabelle Darc, Pierre et Jean Darc, mere et freres defunctae quondam Jeannае Darc, vulgariter dictae la Pucelle)».

Вопрос: на каком основании Е.Квашнина игнорирует эти документы? Ах да, друзья скрыли…

3. «У этого семейства еще до XV века был герб: «На лазоревом поле золотой лук и три скрещенные стрелы с наконечниками, две из которых окованы золотом и снабжены серебряным опереньем, а третья — из серебра с золотым опереньем, с серебряной главой, увенчанной червленым львом»».

Снова вернемся к материалам Руанского процесса и процитируем собственные показания Жанны:

«Спрошенная, имела ли она щит и герб, отвечала, что не имела ни того, ни другого, но что король даровал ее братьям герб, а именно щит лазоревого цвета с двумя лилиями и мечом посередине… Затем она сказала, что сей герб был дарован королем ее братьям без