Сила образа. Восприятие искусства в Средние века и раннее Новое время - Дэвид Фридберг Страница 73

был процитирован ранее, Полибий особо отметил, что тело чаще выставлялось напоказ в вертикальном положении, чем в лежачем.56 Характерно, что в нескольких рассказах происходит явно чудесное событие, когда тело, положенное в один день, оказывается сидящим на следующий – или даже наблюдают, как оно приподнимается и садится.52 Как и в случае с римскими императорами, изображение обычно несет все регалии статуса или должности. Когда речь заходит о хорошо задокументированном использовании восковых фигур и восковых масок на французских королевских похоронах следующего столетия, Брюкнер метко замечает, что «намерение состоит не в том, чтобы скопировать природу, а скорее в том, чтобы показать физически истощенного короля в состоянии полного здоровья».58 Здесь мы снова сталкиваемся с противоречием между идеализацией и сходством; здесь точность снова переходит в реализм.

Самый ранний зарегистрированный случай такого использования восковых слепков во Франции связан с похоронами Карла VI в 1422 году, когда «Maistre François d'Orleans, peintre et varlet de chambre dudit feu Seigneur»[106] поручили изобразить голову и лицо короля «après le vif le plus proprement que on a peu».53[107] В шестнадцатом веке часто встречаются упоминания о pourtraicte или pourtraicture, сделанном «au plus près du vif que faire on peult»[108]. Стоит отметить, что задача подготовки посмертных масок и фигур таким образом, чтобы они выглядели максимально реалистично, почти во всех случаях ложится на плечи выдающегося художника. С другой стороны, практика снятия восковых слепков с самого тела означала, что присутствие главного художника было не обязательно, по крайней мере, на первом этапе. Таким образом, в случае с изображением Карла VII в 1461 году не имело значения, что Жана Фуке не было в Меэн-сюр-Йевре во время смерти короля. В конце концов, форму можно было изготовить и немедленно отправить в Париж, чтобы Фуке раскрасил ее «comme au vif». Пьер де Энне, скульптор (который вместе с Кола д'Амьеном и Жакобом Лихтемоном из Буржа изготовил посмертную маску и объемный портрет), как можно скорее сделал слепок. Затем голову прикрепили к туловищу чучела, которое готовили портные.60 Это кожаное чучело, облаченное в одежды умершего короля, служило, согласно старому обычаю, для похоронных торжеств и переноса тела в Сен-Дени.61

рис. 114. Конрад Майт, «транзи» Маргариты Австрийской (1528–32)

Так же поступали и с королевами и представителями высшей знати. Реализм восковых фигур затем стал обязательным и при использовании других материалов, насколько это было возможно: пожалуй, наиболее впечатляющие примеры – удивительные статуи Филибера ле Бо и Маргариты Австрийской работы Конрада Мейта в Бру (рис. 114). Конрад Мейт также подготовил personnaige de la representation au vif, погребальные изображения обоих в 1526 году. Но развитие каменной и деревянной скульптуры – это совсем другая история.62

Современная запись о похоронах Карла IX в 1574 году позволяет нам расширить наше представление о функции погребальной эффигии:

Пока тело in effigie лежало в этом зале, в часы обеда и ужинов соблюдались формы и манеры сервировки в точности так, как это было принято при жизни его величества: стол накрывали должностные лица, при столе прислуживали gentilshommes, servents, panetier, echanson & ecuyer tranchant, l'huissier marchant devant eux[109] [и затем, когда стол был накрыт] стол благословлялся кардиналом или прелатом… все с той же формой, церемониями и essais[110], как это было бы при жизни упомянутого Seigneur.63

Это совершенно типично, по крайней мере, после похорон Анны Бретонской в 1514 году.64 С эффигией мертвого короля обращаются точно так же, как если бы это был живой король. Когда Сезар Вандомский был забальзамирован в 1665 году, он торжественно пролежал три дня, и ему продолжали подавать еду – но приготовление пищи для умерших встречается в древности в таких культурах, как Этрурия, Египет и Китай.65

Можно, конечно, возразить, что ритуализованное проведение таких церемоний просто свидетельствует о необходимости продемонстрировать сохранение соответствующей преемственности. Предположительно, все присутствующие были прекрасно осведомлены о том, что точное выполнение ритуала приема пищи ничего другого не означает, и что эффигия так же мертва, как и король. Король был мертв; церемонии сохранились. Но зачем тогда стремиться к такому реализму в представлении тела? Зачем заходить так далеко, чтобы замаскировать то, что воспринимается как схематичное? Принимаются все меры к тому, чтобы тело выглядело точно так, как выглядело при жизни короля, обычно когда он был на пике здоровья, всегда с его отличительными знаками отличия и костюмом. Церемонии требуют наличия эффигии, с которой нужно обращаться так, как если бы она все еще была живым участником, и поэтому она должна выглядеть именно так.

Мы уже убедились, что, когда воск не используется, могут быть задействованы другие материалы и формы; но цель всегда остается одной и той же. Известны случаи использования папье-маше, смеси из вареной кожи и даже дерева, часто с подвижными конечностями.66 Дерево и смесь гипса, холста и сена используются для изготовления английских погребальных эффигий (часто называемых просто «образом»). Их использование тесно связано с французской практикой. Но у всех этих деревянных фигур лица и руки выполнены с исключительной точностью, часто из воска или по образцу восковых посмертных масок, а затем раскрашены; и особое внимание всегда уделяется одежде (рис. 115 и 116). Посетив гробницы в Вестминстерском аббатстве, где в склепе выстроилось в ряд множество таких изображений, вы словно оказываетесь в современном музее восковых фигур.67

рис. 116. Манекен Карла II

рис. 115. Манекен Генриха VIII

Но были и другие течения, кульминацией которых станет музей восковых фигур, особенно в области реалистического портрета. Для начала следует напомнить, что использование восковых масок и восковых изображений умерших не ограничивалось кругами аристократии. Существуют целые классы памятных изображений, используемых в широком социальном диапазоне, вне погребального контекста. Здесь уместно привести знаменитый отрывок Вазари об Андреа дель Верроккьо:

Андреа очень любил делать формы из схватывающего гипса, именно из того, который приготовляется из мягкого камня, добываемого в Вольтерре и в Сиене и во многих других местностях Италии; камень этот пережигается на огне и затем толчется и замешивается на теплой воде, после чего становится таким мягким, что с ним можно делать все, что угодно, а затем он застывает и твердеет так, что из него можно отливать целые фигуры. И вот Андреа обычно отливал при помощи форм, изготовленных таким образом, естественные предметы, дабы иметь возможность с большим удобством держать их перед собой