Гранды. Американская сефардская элита - Стивен Бирмингем Страница 73

Европе, которую пруссаки подговорили Францию объявить против них. Настроения американцев были в пользу немцев, поскольку Наполеон III вел себя не очень дружелюбно во время Гражданской войны. Поговаривали и о Джефферсоне Дэвисе, теперь уже частном лице из Миссисипи, который проезжал через Нью-Йорк, наверняка чувствуя себя среди чужой кукурузы, направляясь на борт кунардера в Англию. Сезон для театра был неспешным. В театре «Уоллак» шел спектакль «Фриц, наш кузен немец», а в театре «Бут» готовился к открытию первый спектакль — «Рип Ван Винкль» с Джозефом Джефферсоном в главной роли. В Гранд-Опера, расположенном в трех кварталах к западу от Мэдисон-сквер, давали «Венский балет и пантомимную труппу». Это был век воланов и оборок на женских платьях, когда мужчины носили шляпы с бантами и шинели с тесьмой, а у всех модных джентльменов были усы. Люди жаловались на нашествие в городе «мерных червей», которые падали с деревьев на женские шляпки и зонтики, и возникла идея завезти английского воробья, чтобы он поедал червей. К концу июля все «лучшие» люди уехали из города на берега озер или на морской бриз, в том числе и Натаны, которые перебрались на лето в Морристаун, штат Нью-Джерси, — так все думали. И вдруг в конце июля все внимание Нью-Йорка, да и всей страны, было приковано к Бенджамину Натану и его семье.

Бенджамин Натан был тихим, добродушным человеком с бараньими бакенбардами и толстыми очками, без которых он почти ничего не видел. Несмотря на этот недостаток, Бен Натан сделал блестящую карьеру: в 1870 году он был вице-президентом Нью-Йоркской фондовой биржи, президентом больницы Mount Sinai, членом Union Club, Union League Club, Saint Nicholas Society, полковником почетного губернаторского штаба. Одним словом, он был образцом настоящего нью-йоркского джентльмена XIX века, и даже некоторые члены семьи имели наглость называть Бена «еврейским епископалом».

В четверг, 28 июля, мистер Натан и двое его сыновей — двадцатишестилетний Фредерик и двадцатиоднолетний Вашингтон — неожиданно приехали в Нью-Йорк из Морристауна по делам и остановились на ночлег в доме 12 по Западной Двадцать третьей улице. Приезд мужчин стал неожиданностью для экономки, миссис Келли, и ее сына Уильяма, который работал у Натанов в качестве младшего помощника. В доме шел ремонт, и большая часть мебели была отправлена в обивочную мастерскую. Но г-н Натан объяснил, что хочет остаться в Нью-Йорке, так как на следующий день собирается пойти в синагогу, чтобы прочитать молитву в память о своей матери, бывшей Саре Сейксас, годовщина смерти которой пришлась на этот день. Миссис Келли импровизировала кровать для своего работодателя, положив несколько матрасов друг на друга на пол в комнате на втором этаже, то же самое она сделала и для двух мальчиков в комнатах выше. Г-н Натан провел с сыновьями первую половину вечера. Затем оба молодых человека оделись и разошлись в разные стороны, чтобы найти более уютное место, чем полупустой дом. Оба вернулись — опять по отдельности, причем молодой Уош Натан гораздо позже — уже за полночь. Каждый из сыновей заглянул к отцу, увидел его мирно спящим в своей импровизированной постели, а затем поднялся по лестнице в свою комнату.

Следует сказать несколько слов о Вашингтоне Натане. Он считался одним из самых щеголеватых молодых людей Нью-Йорка. Высокий, стройный, всегда изысканно ухоженный, он обладал внешностью, которую одна дама назвала «мучительной красотой», и говорили, что прикосновение его тонкой, идеально наманикюренной руки заставляло падать в обморок самую сильную духом женщину. Женщины суетились вокруг него, где бы он ни появлялся, восклицая о его «больших откровенных голубых глазах», и к двадцати годам он был основательно испорчен. В семье, да и за ее пределами, поговаривали, что кузина Уоша, поэтесса Эмма Лазарус, так и не вышла замуж, потому что всю жизнь питала к нему «неистовую страсть», а он не обращал на нее ни малейшего внимания. Бедная Эмма. Она, несомненно, обладала интеллектуальным обаянием и громкими взглядами (например, на сионизм), которые привлекали к ней друзей-мужчин, таких как Эмерсон и Браунинг, но в лучшем случае она была простой женщиной, с чертами, которые всегда казались слишком крупными для ее лица, и плохой кожей. Говорили также, что Вашингтон Натан тратил тридцать тысяч долларов в год — огромная сумма для 1870 года — на удовольствия своей разгульной жизни. Известно, что отец не одобрял его «привычек» и часто ссорился из-за трат молодого человека.

Когда сыновья ушли из дома, Бенджамин Натан позвал экономку и попросил принести стакан воды со льдом. Это произошло около десяти часов. После этого миссис Келли заперла на засов переднюю и заднюю двери дома, закрыла и заперла все окна, что было ее ночным обычаем, пожелала спокойной ночи своему работодателю и удалилась в свою комнату. Около одиннадцати часов ее разбудила кратковременная гроза, которая стихла далеко за полночь. Это все, что известно о событиях той ночи в доме 12 по Западной Двадцать третьей улице. Рано утром следующего дня один из постояльцев отеля на Пятой авеню выглянул в окно и увидел, как по ступенькам дома с криками о помощи сбегают двое молодых людей — мальчики Натаны, один полуодетый, другой весь в крови.

Наверху лежал мертвый Бенджамин Натан, убитый самым преднамеренным и жестоким образом. Этого добродушного и мягкого человека, у которого, казалось, не было ни одного врага, многократно избивали тяжелым оружием, явно намереваясь полностью уничтожить. Тело покрывали жуткие раны, кости были сломаны, а в центре лба виднелась особенно жестокая рана. По всей видимости, его вытащили из комнаты, где он спал, и тело лежало в дверном проеме между этой и соседней комнатой, служившей кабинетом, в луже крови. На теле были явные следы страшной борьбы. Мебель была опрокинута, кровь забрызгала пол, стены и дверную коробку. В кабинете был вскрыт небольшой сейф, а поверх груды матрасов лежал открытый денежный ящик. В другой комнате был найден большой и тяжелый предмет, залитый кровью, — «собака плотника», J-образный инструмент, используемый для захвата и зацепления, очевидно, являющийся орудием убийства. Поскольку семья была в отъезде, а в доме шел ремонт, в сейфе ничего ценного не было. Беглая опись похищенных вещей оказалась жалкой: три бриллиантовые шпильки, двое часов и золотая медаль. Конечно, никто не мог сказать, что именно могло быть извлечено из сейфа, но г-н Натан наверняка не стал бы хранить в своем пустом доме много наличных денег. В Морристаун немедленно была отправлена телеграмма: ОТЕЦ ПОПАЛ В АВАРИЮ. ПРИЕЗЖАЙТЕ НЕМЕДЛЕННО.

Последовало одно из самых странных дел об убийстве в истории