Политическая история Римской империи. Том II - Юлий Беркович Циркин Страница 71

вооруженных сил. Часть его располагалась сравнительно недалеко от границ, чтобы иметь возможность в случае необходимости быстро прийти на помощь пограничникам или переместиться на театр военных действий. Однако большая часть мобильной армии находилась во внутренних районах Империи, что позволяло использовать ее на всей территории государства. Квартировали части этой армии, как правило, в городах, особенно в наиболее крупных центрах, чтобы иметь возможность контролировать более обширную территорию. Там для них выделялись особые кварталы, или же им отдавалась треть домов горожан. Эту мобильную армию можно было по мере необходимости перебрасывать с места на место. На нее падали главная тяжесть внешней войны и ликвидация внутренних неурядиц, включая гражданские войны. Эта армия состояла из легионов, вспомогательных частей и отдельных сравнительно небольших подразделений. Развивая принципы, принятые еще Галлиеном в середине III в., Константин выделил из общей массы воинов кавалеристов, создав совершенно особый род войск, действовавший независимо от пехоты. Кавалерийские части назывались вексилляциями. Вероятно, первоначально они формировались из отрядов конников, действовавших до этого в составе легионов. Во главе армии стояли два магистра — magister peditum (командующий пехотой) и magiser equitum (командующий кавалерией).[121] Первыми магистрами стали два Флавия — Урс и Полемий. Оба они подчинялись непосредственно императору, несли полную ответственность за состояние армии, ее дисциплину (поэтому имели право наказывать провинившихся) и рекрутирование.[122] Это увеличивало мобильность армии и позволяло активно маневрировать ею. Кроме того, разделение командования и наличие мелких по численности воинских частей более или менее гарантировали от попыток использовать армию для узурпации. Создание постов магистров, как кажется, завершило полное разделение военных и гражданских должностей.

Scholae palatinae охраняли императора и его семью, дворец и подразделения центрального правительства, сопровождали императора при его передвижениях, в том числе и на театр военных действий. В последнем случае они могли принимать участие в военных операциях, защищая императора. Из числа воинов этих схол выделялись кандидаты (candidati, называемые так, по-видимому, из-за своих белых плащей), служившие непосредственными телохранителями императора. Каждый цезарь тоже имел в своем распоряжении часть этой гвардии. Командовал ею magister officiorum — глава императорской канцелярии. Это был гражданский чиновник, и это обстоятельство еще раз подчеркивало особый характер scholae palatinae, которые были частью не армии, а двора. Официально в состав этих придворных частей включались и agentes in rebus. Общая численность этой гвардии составляла 2500 воинов (пять схол по 500 человек). Характерен критерий отбора в эти войска — не только сила и храбрость, но и красота. Значительную часть гвардейцев составляли не римляне, а наемные варвары, преимущественно германцы, считавшиеся особенно преданными именно императору. Командиры этих подразделений представляли собой военную элиту Империи. Порой воины дворцовых сход переходили в мобильные или даже пограничные войска, но на офицерские должности. Таким образом, придворную гвардию можно рассматривать и как некий вид военных училищ, готовивших армейских офицеров.

Константин сохранил установленные Диоклецианом методы пополнения армии, и прежде всего насильственный набор, а также наследственность солдатской профессии. Но, несмотря на все усилия властей, обеспечить войска достаточным количеством рекрутов оказалось практически невозможным. И Константин пошел по пути, уже проложенному его предшественниками, в том числе и Диоклецианом. Он стал включать в состав армии варваров, как военнопленных, так и добровольцев. На это его подвигло и то обстоятельство, что в соответствии с реформой Диоклециана землевладельцы могли откупаться от поставки рекрутов, внося вместо этого определенную плату (aurum tiromum). Нуждаясь в деньгах, императорское правительство все чаще шло на такую замену и компенсировало недостачу новобранцев зачислением в армию варваров. Так, после переселения на территорию Империи 300 тыс. сарматов наиболее сильных и воинственных из них Константин забрал в армию. Они были расквартированы во Фракии, Македонии и Северной Италии. В основном готов использовал он в войне против Лициния. Несколько позже 40 тыс. готов во главе с их королями Ариарихом и Аорихом после поражения перешли на службу к Константину. При этом с ними был заключен формальный договор (foedus), определявший условия их службы императору. Готы получали землю в обмен на военную службу.[123]

Константин, как уже говорилось, активно включал варваров в придворную гвардию. По-видимому, им, оказавшимся среди чужих и не имевшим с ними связей, он доверял гораздо больше, чем римлянам. Константин, как только что упоминалось, не был первым, кто прибег к такому способу пополнения армии, однако его действия в этом отношении были столь масштабными, что можно говорить о начале варваризации римской армии. Предводители-варвары, превращавшиеся теперь в офицеров Империи, начали входить в имперскую элиту. Это началось довольно рано. Во всяком случае, видную роль в армии Константина уже во время войны с Лицинием играл франк Бонит. Одного германца Константин даже сделал консулом.[124] Таким образом, начинается варваризация армии на всех ее уровнях (кроме, естественно, самого императора).

Структура армии, созданная Константином, сохранялась в течение долгого времени. Конечно, она совершенствовалась, видоизменялась, но все это не выходило за рамки системы Константина.

Борьба с варварами. Успешные войны, которые вели тетрархи, обеспечили Римской империи относительное спокойствие на границах. Даже гражданские войны, развернувшиеся после отречения Диоклециана и Максимиана, они использовали в сравнительно небольших масштабах. Самой опасной границей в начале правления Константина была рейнская, и он, являясь правителем западной части государства, был вынужден довольно активно воевать с франками и аламанами. Именно это обстоятельство и препятствовало в течение ряда лет его активному вмешательству в борьбу за единоличную власть. Как уже говорилось, франки использовали уход с Рейна Константина с частью армии для войны с Максенцием, чтобы снова вторгнуться в Галлию. Однако Константин, спешно вернувшись, снова отбил это нападение. После этого он уже свое основное внимание сосредоточил на восточной части Империи. На Рейн он послал Криспа, который и одержал ряд побед над германцами, после чего на какое-то время рейнская граница стала более или менее спокойной. Весьма угрожающее положение сложилось на нижнем и среднем Дунае, где активными врагами римлян выступали готы и сарматы. В 323 г. Константин, несмотря на раздел Империи между ним и Лицинием, выступил в поход против этих племен через территорию своего соправителя и одержал победу.

Победа, одержанная Константином, принесла мир дунайской границе, но ненадолго. В 328 г., когда он находился на Западе, готы снова перешли Дунай. Император быстро вернулся на Восток. Весной следующего года они были разгромлены и отброшены за Дунай. Но Константин этим не ограничился. Он велел построить новый мост через реку, перешел по нему Дунай и нанес готам тяжелое поражение. Мост позволил римлянам создать на левом берегу Дуная плацдарм, контролировавший движение варваров и защищавший римский берег.