Уильям Тиндел. Слово, церковь и государство в раннем английском протестантизме - Татьяна Георгиевна Чугунова Страница 70

«Когда это славное имя[1165] пришло от нашего святого отца, кардинал принес эту весть его королевской милости в Гринвич <…> Утром были собраны все лорды и джентльмены, которых можно было созвать в столь короткий срок, дабы произнести его (имя) с честью. А на следующее утро кардинал узнал об этом известии с другой стороны, через монахов. Часть знати явилась открыто и передала ему (Волей — Т.Ч.) поклон из Рима от лица папы, другие — встретили его на полдороге, а третьи — у ворот дворца, и наконец, его королевская милость поприветствовал Волей в зале и провел к тому месту, где были подготовлены высокие сидения для королевского величества и кардинала, и была зачитана булла, а там уж не только мудрые, но и люди недалекого ума хохотали, осмеивая суетно напыщенный стиль, как и на получении кардинальской шапочки, которую, один грубиян притащил в Вестминстер под полою плаща»[1166].

Английский историк XIX в. Дж. Р. Грин отмечает, что «реформационному движению в Англии благоприятствовало равнодушие Волей»[1167]. Пожалуй, эта оценка может быть верна в том случае, если учесть кампанию кардинала по роспуску монастырей, особенно тех, в которых имели место вопиющие случаи коррупции. Полученные от проведенных мероприятий средства пошли на создание образовательных учреждений: грамматической школы в Ипсвиче и Кардинальского колледжа в Оксфорде.

Как уже отмечалось ранее, Тиндел обвинял кардинала в подстрекательстве английского короля к разводу с его первой супругой — Екатериной Арагонской. Реформатор отмечает, что Волей вместе с епископом Линкольна Лонгландом подвигли короля к этому решению[1168].

«Он сделал нынешнего епископа Линкольна, своего наиболее близкого друга и старого приятеля, исповедником короля, и что бы ни говорил ему на исповеди король, думавший, что он говорит тихо, и кардинал его не услышит, кардинал узнавал об этом в тот же день. Это и неудивительно — как твари Божии должны повиноваться Богу и служить Ему, так и творения папы должны повиноваться папе и служить его святейшеству», — писал реформатор[1169].

Наконец, Тиндел обвинял Волей в сообщничестве с Томасом Мором для борьбы с реформаторами[1170]. Английский канцлер, по словам Тиндела, убедил королевскую милость назначить своим преемником Томаса Мора, поскольку «Мор — человек ученый, он заслужил этой должности своими сочинениями против Мартина Лютера, а также против “Послушания” и “Маммоны”, стал защитником чистилища и написал против заступничества за нищих и бродяг»[1171]. Волей, а вслед за ним и Томас Мор, являлись активными инициаторами кампаний по пресечению распространения лютеранской ереси в стране. Оценив государственную деятельность Волей как службу помощника Антихриста, Уильям Тиндел без сожаления пишет об отставке кардинала и последующей за тем смерти канцлера:

«По поводу кардинальского низвержения у меня много мыслей. Во-первых, я никогда не слышал и не читал, чтобы человек, бывший таким предателем и изменником, подвергся такой легкой смерти. Потом естественное расположение и наклонность человека, как и его основное усердие, да и всё его везение и внутренняя радость всегда должны были возбуждать такой ангельский ум (как мой господин из Линкольна имел обыкновение хвалить его) на подобные ходы и комбинации в целях обмануть всех людей и всячески связать весь свет, но и это ничего более, кроме как его обычный финт. Так что Бог обрушил на него его же собственное зло, он не знал иного выхода, как измена, которую он замыслил против императора и многих других, кого он отвел от народа, дабы против него не восстали. Он удумал обвести судьбу своими уловками (как доказал ход трагедии), остался сидеть в своем кабинете, чтобы дальше руководить и противостоять Богу, как он уже давно это делал. Главнейший изо всех приспешников папы не менее искусен своего Хозяина во лжи, притворстве и двуличии, щенок, не сильно отличный от выходцев из его пекла, главный из тех, кто, обманул его королевскую милость <…> У кардинала была отобрана большая печать, и он был обвинен в государственной измене»[1172].

Волей, действительно, был обвинен в государственной измене, за что ему грозила смертная казнь, однако он умер до свидания с королем, на пути из Йорка в Лондон. Вероятно, именно эту естественную смерть имеет в виду Тиндел, говоря о легкой кончине английского кардинала.

Не со всеми утверждениями реформатора можно согласиться. Прежде всего, Тиндел неправильно оценивает английскую внешнюю политику. Во-первых, он уверяет, что иностранные дела вначале полностью диктовались папством, а затем Волей. Это упрощенное искажение действий английского кардинала. Волей, как утверждают некоторые современные исследователи, был ревностным поборником интересов английского государства[1173]. Его действия во многом диктовались сложным разнообразием политических дел в Англии и на континенте. Во-вторых, Тиндел не прав, утверждая, что Волей спровоцировал развод короля. Вначале Волей рекомендовал Генриху не разводиться и был согласен с римским понтификом Климентом VII, который под влиянием императора Карла V отказался аннулировать брак Генриха VIII. Однако в дальнейшем, понимая, что он не сможет повлиять на короля, Волей с присущей ему дипломатической гибкостью, изменил свои взгляды, всячески стараясь заслужить расположение монарха и новой королевы, о чем свидетельствует благодарственное письмо к нему Анны Болейн: «Во все дни моей жизни я более всего обязана после короля любить вас и служить вам; и прошу вас никогда не сомневаться, что я не изменю этой мысли, пока жив дух в моем теле»[1174].

Намерения Волей мирно разрешить конфликт папы и короля не увенчались успехом, и кардинал был обвинен Генрихом VIII в государственной измене[1175]. В дальнейшем последовала отставка кардинала и ожидание эшафота[1176]. Когда Волей везли в Лондон на верную смерть, король при обсуждении дел в Тайном совете воскликнул: «…Каждый день замечаю, что мне недостает кардинала Йоркского»[1177]. Эти слова, произнесенные английским монархом о Волей, как нельзя лучше подтверждают мнение о том, что кардинал был талантливым государственным деятелем.

Любые попытки Волей использовать иностранные связи за свое восстановление, вероятно, также закончились бы обвинением его в измене. Третье, в чем, возможно, ошибался Тиндел, это то, что падение Волей — преднамеренная хитрость Рима с целью продолжения его «злодеяний» при преемнике Томасе Море. При этом реформатор опускает