Славяне: происхождение и расселение на территории Беларуси - Эдуард Михайлович Загорульский Страница 7

Ценность керамики состоит в ее массовости, длительности переживания и соповторяемости. Из-за своей хрупкости и неограниченности сырьевой базы она, как правило, не являлась предметом обмена. Необходимость постоянно обновлять фонд посуды делает керамику наилучшим индикатором хронологических изменений.

Изделия из керамики заключают в себе гамму всевозможных признаков, связанных с формой сосудов, техникой и технологией их изготовления, орнаментацией и т. д. Каждая характеристика керамики, в свою очередь, имеет ряд признаков. Так, понятие «форма» определяется посредством таких признаков: форма самого сосуда, его венчика, шейки, плечика, стенок, днищ |49, с. 60]. Корреляция этих признаков позволяет делать надежные исторические выводы. Доказана устойчивость форм сосудов во времени, зависимость ее от орнамента и связь с определенными этнографическими группами.

Большое внимание при изучении керамики уделяется ее орнаментике, потому что орнамент, судя по тому, что он повторяется на предметах различного назначения и даже в племенной татуировке, выполнял не только эстетическую нагрузку. Археологи выявляют единые орнаментальные мотивы на предметах различного назначения как в пределах одного памятника, так и среди памятников, близких между собой по различным показателям, что позволяет говорить о племенном характере определенных орнаментальных мотивов. Этнографически засвидетельствовано совпадение характера татуировки на людях и скульптуре, а находки человеческих изображений с воспроизведением татуировки позволяют предполагать, что и в древнем родовом обществе не только существовала татуировка, но и носила племенной характер. Особенно богатую орнаментацию содержит неолитическая керамика. Этнографический характер орнаментации керамики позволяет делать выводы о наличии или отсутствии родственных связей между носителями археологических культур, улавливать по элементам орнаментации, мотивам орнамента и технике его нанесения следы этнических взаимодействий, контактов и даже смешений. Вероятность конвергентного возникновения одинакового комплекса орнаментальных мотивов у различных племен, как показывают этнографические исследования, чрезвычайно мала. Возможность аналогизирования особенностей домостроительства с этническими общностями доказана и признана как в этнографической, так и археологической науках. Хотя характер жилых и хозяйственных построек зависит от многих факторов (природные условия, уровень развития общества, социальное положение владельцев и т. д.), многие черты в типе построек, строительной технике, планировке, устройстве очагов сохраняют устойчивую традиционность и явно имеют этнографическую окраску. Поэтому постройки не только являются важным элементом археологической культуры, но и имеют непосредственное отношение к источникам по этнической истории. Использование в качестве одного из определителей археологической культуры типа построек повышает возможность идентификации археологической культуры с этнической общностью. К сожалению, находки жилищ не так часты, как хотелось бы. Потому при характеристике археологических культур иногда приходится довольствоваться небольшим количеством открытых построек, что затрудняет выявление характерного для данной культуры типа постройки, поскольку возможно одновременное существование нескольких типов (зимних, летних и др.).

Погребения как элемент археологической культуры — противоречивый с точки зрения его этнической интерпретации объект. С одной стороны, устройство могил, погребальный инвентарь непосредственно связаны с материальной культурой, с другой — погребения с его обрядовой стороной близко стоят к духовной культуре. В археологии зафиксировано немало случаев распространения на обширной территории одинакового или сходного типа погребений. По погребениям были выделены и целые культуры или культурно-исторические области (курганная культура, культура длинных курганов, различные культуры полей погребений и др.). Известны попытки племенного членения по некоторым отличиям в погребальном обряде.

В древности, когда мировые религии еще не охватили различные этносы, местные религии, охватывавшие небольшие ареалы, могли совпадать с племенем или группой родственных племен. Если бы имелись точные доказательства, что данному племени или группе родственных племен был присущ совершенно определенный вид погребений, то этот элемент археологической культуры мог бы быть надежным индикатором этнических общностей. Но на практике дело выглядит значительно сложнее. Известны случаи, когда членов даже одного рода хоронили различным образом, в зависимости от их положения в обществе, характера смерти, возраста, результатов гадания над покойником, географических особенностей местности 144, с. 47, 61]. Обычай христиан хоронить некрещеных и самоубийц за оградой кладбища мог быть легко принят при незнании такого обычая за свидетельство разноэтничности или смены населения. С другой стороны, даже в древности сходные обряды захоронений иногда распространялись на такой большой территории (поля погребений), что невозможно допустить их принадлежность только одному этносу. Следовательно, погребения как элемент археологической культуры далеко не всегда могут рассматриваться в качестве определителя этнических общностей и должны использоваться только в комплексе с другими элементами культуры.

Несколько слов о возможности применения в качестве этнических определителей некоторых других элементов материальной культуры, в частности орудий труда, кремневого инвентаря.

Очевидно, что тип, форма, материал орудий зависят от уровня развития техники, господствующей формы или типа хозяйства, от особенностей географической среды и местных условий вообще. Исходя из этих соображений, можно было бы априорно говорить об отсутствии связи между орудиями труда и этносом. Однако это не так. Этнография, выводы которой должны учитываться при изучении археологических находок, хорошо показала наличие этнических различий в орудиях труда. В. Р. Кабо, посвятивший специальную работу каменным орудиям австралийцев, приходит к выводу, что свои изделия они предназначают в основном для потребления внутри племени, что эти изделия не только часто отличаются от подобных изделий, изготовленных в соседних племенных ареалах, но и не подражают им, даже тогда, когда имеется чужой образец и подобающий материал. Приводятся примеры коренных различий в технике обработки каменных изделий у соседствующих племен. Более того, в трудах авторитетнейших ученых ставится под сомнение тезис, который принимался на основании простой логики, о связи между обликом кремневого инвентаря и спецификой хозяйства. А. А. Формозов, проанализировав список фауны с мезолитических стоянок и кремневый инвентарь, пришел к выводу, что прямой связи между характером охоты и типами орудий не наблюдается.

Значительно ощутимее связь между локальными различиями в орудиях и техническими традициями. Сами же традиции являются выражением определенной общности людей. Исходя из наблюдений над типами и формами кремневых изделий, А. А. Формозов один из первых проследил развитие локальных вариантов материальной культуры в каменном веке на территории европейской части бывшего СССР, отметив длительное существование таких различий и преемственность в развитии производственного и бытового инвентаря внутри отдельных районов. Была тем самым показана пригодность каменных орудий для изучения этнической истории. Совпадение ареалов культурных общностей, выделенных на основании мезолитического кремневого инвентаря, с ареалами неолитических культур, в основе определения которых лежит керамика, обнаруживается и на территории Беларуси.

Наиболее убедительные материалы дает анализ каменного инвентаря из археологических памятников, находящихся в одинаковых географических условиях и связанных с одинаковым типом хозяйства, поскольку выявляющиеся различия в орудиях уже никак не могут быть объяснены типом хозяйства, а вероятнее всего связаны с местными традициями этнического порядка.

Конечно, по одним особенностям