Политическая история Римской империи. Том II - Юлий Беркович Циркин Страница 67

другому — чисто династическому. Усвоение ряда христианских положений привело Константина к идее своего высшего предначертания как воплощения Божьего замысла и к восприятию себя как светского служителя Бога, передавшего ему управление Империей. И тот факт, что у него были сыновья, которые вполне могли стать его преемниками, только укреплял веру Константина в свою определенную самим небом роль.

Как уже говорилось, Константин имел от своей любовницы Минервины сына Криспа, а от законной жены Фаусты, дочери Максимиана, сыновей Константина, Констанция и Константа. Кроме того, в его семью входили его сводные братья (дети Констанция от Феодоры) Далмаций, Флавий Констанций и Ганнибалиан и сестры Констанция, Анастасия и Евтропия. Наличие такой большой семьи давало ему возможность использовать ее членов в политических целях. Его сестры стали «разменными монетами» в политической игре. Чтобы привлечь на свою сторону для борьбы с Максенцием Лициния, Константин выдал за него замуж Констанцию. Желая приблизить к себе Бассиана, которого, может быть, предполагал противопоставить Лицинию, он сделал его женой Анастасию. Евтропия была выдана за знатного сенатора Вирия Непоциана. Сыновья же были предназначены для наследования власти. В 317 г. цезарями были провозглашены Крисп и Константин-младший, в 324 г. — Констанций, а в 335-м — Констант. То, что это был чисто формальный акт, лишь закреплявший наследование власти за сыновьями, ясно говорит возраст цезарей. При своем провозглашении Криспу было, вероятно, всего 12 лет, а Константин вообще был новорожденным. Констанций стал цезарем в 7 лет, а Констант — в 15. Долгое время только Крисп играл важную политическую роль, управляя по поручению отца самыми западными частями Империи, и проявил несомненные военные способности, воюя с германцами. В 324 г., несмотря на свою молодость (ему было, видимо, 19 или 20 лет), он сыграл очень значительную роль в последней войне с Лицинием.

Одной из важнейших задач Константина явилось дальнейшее укрепление центральной власти. «Священный дворец» продолжал быть центром всего управления, а «священная спальня» — местом, где принимались важнейшие решения. Однако Константин вводит в эту систему некоторые важные новшества. Роль глав «священной спальни» все чаще играют евнухи, многие из них — освобожденные рабы. Они не были связаны с окружающим миром, общество их презирало, и Константин мог рассчитывать на их безусловную верность именно ему и на их непредвзятость при решении различных вопросов. Создается пост квестора священного дворца — quaestor sacri palatii. Этот человек возглавляет дворцовую систему, на деле становясь главным юридическим советником императора. Он подготавливает его речи и послания, а также составляет проекты законов. Фактически в бюрократической системе Империи он становится вторым человеком после императора.

Константин реорганизует руководство императорской канцелярией, увеличивает число скриний и, соответственно, чиновников. Теперь во главе ее ставится magister officiorum. Кроме общего руководства канцелярией, этот высший чиновник обеспечивает порядок и охрану дворца и императорской фамилии, командуя императорской гвардией, осуществляет связь между императором и провинциями, ведает назначениями чиновников, руководит деятельностью agentes in rebus. Этим, однако, функции его не ограничиваются. Он отвечает за прием и отправление послов и подбор переводчиков. Все это делает эту должность важнейшим элементом государственного аппарата.

Сам «священный дворец» наполняется большим количеством придворных, именуемых комитами (спутниками) императора. Их становится столь много, что Константин в конце концов делит их на три ранга в зависимости от их положения, возраста, престижа. Каждый ранг получает свои цвета обуви и одежды. Низший ранг занимают люди, имеющие определенную должность в гражданском или военном управлении, как, например, командир придворной гвардии, о которой еще пойдет речь. Два высших ранга непосредственно с должностью не связаны, это скорее знак достоинства. Их император мог использовать для выполнения различных поручений, иногда направляя их в провинции, если считал, что местные власти не могут справиться с ситуацией. Такой комит, как правило, исполнял гражданские функции, но в случае чрезвычайных обстоятельств мог выполнять и военные, хотя при Константине, как кажется, таких случаев не было. Одни комиты входили в императорский совет, другие оставались вне его. Квестор «священного дворца», глава канцелярии и два ответственных за финансовую систему (о них будет сказано ниже), входили в совет по должности. Кроме того, император мог включать туда по мере необходимости любого человека, кого он считал нужным. Во время заседаний совета, естественно, проходивших во дворце, во всех остальных покоях должно было царить полное молчание, чтобы ничто не отвлекало и императора, и членов совета от обсуждения дел. За этим следили специальные люди — силенциарии (от silentium — молчание). Протокол заседаний вели нотарии, они исполняли и обязанности императорских секретарей. Им Константин доверял и поэтому мог давать различные поручения, выходившие за круг их секретарских обязанностей. Так, он мог посылать нотария, как и agens in rebus, в провинции для явного или тайного надзора за действиями местных властей.

Понятно, что при дворе возникали интриги, не миновавшие и императорскую семью. При дворе Константина жили и его мать Елена, и его жена Фауста со своими детьми, а также мать Фаусты Евтропия. Как при дворе Августа яростно соперничали линии Скрибонии и Ливии, так и в семье Константина боролись линии Елены и Фаусты. Обе дамы были в 325 г. провозглашены августами, но это их не остановило. Соперничество осложнялось еще и тем, что Елена, скорее всего, не была законной женой Констанция (во всяком случае, Констанций порвал с ней, чтобы жениться на старшей сестре Фаусты Феодоре). Это не мешало ей занимать довольно высокое положение при дворе сына и даже оказывать на него влияние, особенно в религиозной сфере, поскольку она была, вероятнее всего, христианкой. Большое влияние она имела и на своего старшего внука Криспа. На него особые надежды возлагал и сам Константин. Он был первым из цезарей, посланных императором управлять конкретной частью Империи, а именно самыми западными диоцезами — Британией, двумя галльскими диоцезами и Испанией, и с успехом справился с поручением. Если победу над франками в 320 г. одержали скорее его полководцы (ему было едва ли больше 17 лет), то последующие победы — над аламанами и теми же франками — были полностью его заслугами. Огромной была его роль в войне с Лицинием. Отец трижды делал его консулом, а после Никейского собора снова направил в Галлию в качестве самостоятельного правителя. Территория, управляемая Криспом, совпадала с той частью Римской империи, которая до 312 г. находилась под властью самого Константина. Это еще более усиливало психологическую уверенность в том, что Крисп является несомненным и, может быть, даже единственным наследником императора, поэтому именно он стал главной целью интриги, развернутой Фаустой.

К сожалению, точно неизвестно, какие обвинения выдвинула Фауста против своего пасынка. Скорее всего,