Политическая история Римской империи. Том II - Юлий Беркович Циркин Страница 64

не вникал, да он явно и не понимал их. Ему было важно, чтобы в Церкви царил такой же мир, какой, по его мысли, теперь в Империи. Только единая Церковь может быть надежным партнером и опорой императора. Константин в специальном послании потребовал примирения враждующих сторон. Поскольку в результате его победы восстановлено единство государства, то и Церковь должна быть единой. Для практического решения вопроса он послал в Александрию Оссия, с тем чтобы был найден какой-то компромисс. Однако на месте тот убедился, что это невозможно, да и сам он решительно склонялся на сторону Александра и Афанасия. Чтобы покончить со спорами, Константин прибег к тому же средству, что и в отношении донатизма. Он решил собрать собор.

Сначала 50 епископов собрались в Антиохии, и они осуди ли некоторых своих коллег за сочувствие Арию. Однако этого было мало, и Константин решил созвать более представительное собрание. Были посланы приглашения всем церквам Империи. На это приглашение по разным причинам не откликнулось довольно много западных епископов. Но все же прибыли, кроме уже находившегося в Азии Оссия, Цецилиан из Африки, Никазий из Галлии, Марк из Калабрии, Домн из Паннонии. Папа Сильвестр прислал двух пресвитеров — Виктора и Винцентия, так что можно было считать представленным на соборе и Запад (кроме Британии). Восточных епископов было довольно много. Это означало, что в целом присутствовали почти все церкви Империи.

Собор открылся 20 мая 325 г. в Никее недалеко от Никомедии. Это был первый Вселенский собор в истории христианства. Его торжественно открыл сам Константин, представший перед присутствовавшими епископами во всем своем императорском величии, хотя он еще не был крещен. В своей речи на открытии собора император определил его главную цель — любой ценой восстановить единство Церкви и добиться внутрицерковного мира. Председательствовал на соборе Оссий. Никейский собор рассматривал различные вопросы, но главным было принятие символа веры, который определял бы сущность христианской религии. На нем присутствовали сторонники обеих «партий», но большинство склонилось на сторону Александра и Афанасия. Принятый собором 19 июня символ веры утверждал, что Сын не сотворен и существовал вечно, Он единосущен Отцу, единый Бог существует в трех лицах в виде Троицы. После этого арианство было объявлено ересью, сам Арий предан анафеме, а Церковь, принявшая никейский символ веры, является единственно правильной, православной, ортодоксальной. Постановление собора подписали почти все его участники, даже те, кто и до собора, и во время его заседаний поддерживал Ария. Только два ливийских епископа, Секунд из Птолемаиды и Феона из Мармарики, отказались это сделать, за что были преданы императорскому суду и изгнаны.

Основной желаемой цели Константин, созывая собор, не достиг. Мир в Церкви восстановлен не был. Ожесточенные споры, часто переходившие в открытые выступления, продолжались. Император, не очень-то вникавший в суть теологических дискуссий, постоянно пытался примирить враждующие стороны, а затем стал все больше склоняться к арианству, которое с его идеей иерархического строения Троицы больше соответствовало его политической идеологии. Оно еще долгое время оставалось не только религиозной, но и политической проблемой. Но главным итогом Никейского собора стало не это. С политической точки зрения он оформил союз между императорской властью и Церковью. Недаром Константин в своем общении с церковными иерархами определял себя как светского епископа. Вслед за решениями собора он издал специальный закон, направленный против тех, кто не признавал его решения. Предание епископов, отказавшихся подписать решения собора, императорскому суду лучше всего иллюстрирует новое положение вещей. Христианство еще не стало государственной религией, но государство уже активно вмешивается в церковные дела.

В известной мере Никейский собор подвел итог сближению Константина с христианством. В течение более десятилетия после победы над Максенцием и до разгрома Лициния император принимал ряд законов в пользу Церкви и церковной иерархии. Церкви стали широко снабжаться хлебом за счет государственной казны. Церковь и ее клирики были освобождены от налогов, также от несения городских повинностей. Освобождение раба в церкви, как и в языческом храме, признавалось полностью законным. Христиане, занимавшие государственные посты или служившие в армии, могли не участвовать в жертвоприношениях. Решения епископального суда признавались и светской властью. Воскресенье, как уже говорилось, было объявлено выходным днем, а гладиаторские игры, так ненавидимые христианами, были запрещены в новой столице Константинополе.[112]

После победы над Лицинием Константин, как было сказано, произвел изменение в своей титулатуре, заменив прежний титул invictus — непобедимый на victor — победитель. Это имело не только политическое, но и религиозное значение. В слове invictus содержался ясный намек на Непобедимое солнце — Sol Invicus, долгое время почитаемое Константином и присутствовавшее на его монетах. Теперь он устранялся. Язычники, конечно, могли думать о Юпитере Викторе, но христиане связывали новый титул только с победой дружественного им императора над всеми его врагами, в том числе над преследовавшим их Лицинием. В это время широко распространяется рассказ о хризме, явившейся Константину во сне перед битвой у Мульвийского моста, и о словах «Этим знаком победишь». И он победил, стал victor, а следовательно, победил и символ христианства, и не только под стенами Рима, но и во всей Империи. В ответ на такое постоянное и четко демонстрируемое сближение с христианством лидеры Церкви прославляли Константина и провозглашали возглавляемую им Римскую империю отражением небесною царства, а его самого не только избранником Бога, но и орудием исполнения библейских пророчеств.

Став открытым покровителем христианства и привлекая христиан к себе на службу, Константин вместе с тем не отказался и от языческого окружения. Так, в течение долгого времени одним из ближайших его советников был философ-неоплатоник Сопатр. Правда, кончил он плохо. Толпа обвинила его в магии, приведшей к голоду в Константинополе, а префект претория Аблабий еще и в заговоре против императора, в результате чего он был казнен. Кроме Сопатра, имелись и другие видные язычники. Тем не менее в правление Константина христианство получило явное преимущество в Римской империи. Естественно, что для него, являвшегося в первую очередь реальным политиком и правителем государства, важны были не столько религиозные убеждения, сколько полная лояльность и способности человека. И все же при прочих равных условиях предпочтение он отдавал христианам, особенно после окончательной победы над Лицинием в 324 г. Так, среди 29 ординарных консулов 317–337 гг., не считая, естественно, самого императора и членов его семьи, христиан было 17. Первым консулом-христианином был Овиний Галликан. Из 13 известных за период 324–337 гг. префектов претория христиан было шесть, а религиозная принадлежность еще шести неясна, так что несомненным язычником был лишь один человек. Наконец, из 13 префектов Рима 8 были