Великий Дунай на исторической карте Европы - Ник Торп Страница 6

в тех местах, где римляне построили свои крепости. Командиры римских пограничных гарнизонов численностью в несколько сотен человек, а то и больше, которых надо было чем-то кормить, были людьми дальновидными. Осетры водились и кормились в Дунае в те времена в таком количестве, что их сочное розовое мясо и черная икра стали основной пищей солдат, стоявших гарнизонами вдали от своего дома. Цивилизации сменяли друг друга, но старые привычки осетров умирают с трудом. На пути в сторону дельты с запада автор видел первые в его жизни ветрогенераторы, расставленные на холмах и напоминавшие по виду одуванчики или солдат авангарда римской армии. На территории Добруджи постоянно дует ветер, поэтому склоны холмов здесь остаются голыми, трава низкорослая, как в степи. Здесь находится самая южная и самая западная оконечность великой разнотравной степной области Южной России, через которую в доисторические времена двигались на своих лошадях кочевники. В спину им дул преобладающий здесь северный ветер, известный на румынском языке как «кривач». Кочевники должны были чувствовать себя уютно на этих низких холмах из подвергшегося выветриванию гранита. Их похоронные курганы до сих пор разнообразят ландшафт степи.

Область между Дунаем и Черным морем под названием Добруджа отличается диким, пустынным, унылым ландшафтом, с которым даже румыны знакомы слабо. Единственной книгой об этой области, которую удалось отыскать в лучшем книжном магазине Бухареста, оказался массивный том с фотокарточками, снятыми Разваном Войкулеску, который на мотоцикле или в седле коня смог добраться в места, куда можно было доплыть только по морю7. Там находятся гранитные утесы, напоминающие зубы, с единственным тутовым деревом у подножия, как даром богини. «Глубокой ночью… я все еще слышу стук лодок, пришвартованных у подножия Крепостного холма. Там находятся дороги, ведущие в никуда, но по которым местные жители упорно странствуют… Мост с ржавыми рельсами между двумя сухими холмами, бесконечность полей подсолнухов, церкви, неуклюже разбросанные среди полей дикого чернобыльника и скал» – так написано в предисловии Р. Войкулеску. Речь идет о начале мира, подчеркивает он, а не его конце. Отсюда начинается путь автора вверх по Дунаю.

Названия поселков, через которые проезжал автор, звучали в турецкой манере, например Сараю и Топалу, мимо проплывали маленькие мечети, размером не больше молельной комнаты, и тонкие колосовидные минареты. На протяжении восьмисот лет истории Румынии в Добрудже жили турки и татары. Как подавляющее большинство захватчиков на протяжении столетий, они полюбили эти места и покидать их не стали. Их правнучки, стеснительные девушки с темно-карими глазами и улыбками прирученных диких зверей, продают проезжающим путешественникам букеты алых цветов, сияющих пурпуром в их смуглых руках.

Овцы бродят отарами по обочинам дороги в принесенном ветром облаке дыма от мужчины, наклонившегося над подожженной прошлогодней травой. На веревке сушатся развешанные потертые ковры, куры копошатся во дворе рядом с деревянным сараем, наполненным до верха кукурузными початками, а полисмен в фуражке с белой тульей бредет беззаботно куда-то по обочине дороги Развана Войкулеску.

Сравнение ветрогенераторов с одуванчиками кажется более подходящим, чем с солдатами Рима. Где-то за два года их появилось четыре сотни и пятьдесят штук. Планом на всей территории Добруджи предусматривается возвести четыре тысячи таких агрегатов, многие из которых встанут на пути перелета миллионов птиц к дельте Дуная и обратно.

Ветреным мартовским утром Даниэль Петреску везет автора в городок Бештепе, название которого переводится с турецкого языка как «пять холмов», выше по течению городков Махмудия и Сфынту-Георге. Даниэль высок ростом, обладает располагающей улыбкой, на шее у него висит массивный бинокль. Озеро Разим южнее Бештепе считается крупнейшим в Румынии, и его водная гладь простирается практически до самого горизонта на юге. На противоположной стороне холмов находится самая южная излучина Дуная, откуда до моря остается последняя сотня километров этой реки. С севера дует сильный ветер, а небо выглядит пасмурным. Одинокая нахохлившаяся ворона пикирует в порыв ветра, потом небольшие стайки зябликов и вьюрков перелетают холм в северном направлении, переговариваясь на лету. «Невзрачные пичуги, зато они могут летать даже в такую ненастную погоду. Эти холмы для них – как Мекка для магометан, они притягивают перелетных птиц. Они подлетают с этих плоских и влажных областей, причем используют восходящие нагретые потоки воздуха с холмов для набора высоты. А уже поднявшись над этим местом, они планируют вниз на другую сторону холмов: осенью на юг, весной – на север».

Данные холмы объявлены природоохранным заповедником, так как здесь произрастают слабоустойчивые породы мха и растений, а не из-за перелетных птиц. Здесь же встречаются обыкновенный тимьян, кустовые злаки под названием овсяница (festuca), кусты шиповника и даже низкорослая шелковица, покрывающая скаты глубоких оврагов. В советские времена школам назначались задания по сбору гусениц шелкопряда на тутовых деревьях для возрождения румынских шелковых предприятий. «Это дерево считается полезным для птиц, так как плодоносит продолжительное время, – говорит Даниэль. – Розовые скворцы очень его любят». Упомянутые выше гусеницы питаются листьями белой шелковицы. Шелк в Европу начали завозить из Китая с I столетия новой эры[7]. В 552 году во время правления византийского императора Юстиниана Великого двум монахам удалось ввести в Константинополь контрабандой полную шелковичных червей бамбуковую палку8. С тех пор в Греции и на Балканах стали активно возделывать шелковицу, и на территории многих областей там занялись выпуском собственного шелка.

У города Тулча Дунай распадается на три рукава. Северный рукав под названием Килийского гирла проходит вдоль украинского берега и впадает в Черное море. Эту протоку Дуная сторожит город Измаил, и на его гербе изображен четырехгранный католический крест на красном фоне, отделенный мечом от исламского полумесяца.

Воды быстрые ДунаяУж в руках теперь у нас;Храбрость Россов почитая,Тавр под нами и Кавказ.Уж не могут орды КрымаНыне рушить наш покой;Гордость низится Селима,И бледнеет он с луной9.

Эти стихи написал Гаврила Романович Державин, и они вошли в первый русский государственный гимн. Турецким султаном тогда был Селим III. Их написали в память о взятии командующим русской армией Александром Васильевичем Суворовым в 1791 году считавшейся неприступной турецкой крепости Измаил. Последствия этого события героическими назвать язык не поворачивается. Закончив осаду, русские солдаты вырезали сорок тысяч турецких мужчин, женщин и детей, прятавшихся в домах. Таким образом, вероятно, появился красный фон герба под крестом. Когда все закончилось, А.В. Суворов удалился в свою палатку и заплакал10[8]. Сегодня население этого города составляет девяносто тысяч человек с крупной китайской общиной.

Посередине находится самый оживленный рукав Дуная под названием Сулинское гирло, спрямленный англичанином Чарлзом Хартли на его пути домой после участия в Крымской войне. Он отправился заниматься расширением Суэцкого канала, а еще принимал участие в