Медицина Средневековья: жить или умереть - Наталья Александровна Пелезнева Страница 57

на закате Средневековья. До этого госпитали давали приют людям с нестабильной психикой, но, как правило, ничего не предпринимали для их лечения. Этих пациентов рассматривали вместе с теми, кого в больницу приводили бедность и одиночество. У них, как правило, тоже не оставалось родственников, способных за ними ухаживать. В этих регионах больницы не достигали размаха крупнейших византийских «носокомиев» или арабских бимаристанов, поэтому и сама структура госпиталей была проще. Скорее всего, задача помощи «безумцам» не была приоритетной, так что и решать ее начали сравнительно поздно.* * *

Наконец, стоит упомянуть еще об одном пути, на который мог ступить средневековый «безумец». Бывали случаи, когда вера, суеверия и медицина не помогали. Приступы становились все сильнее, а человек – все опаснее для себя и окружающих. В таком случае несчастного могли отправить в тюрьму, даже если он никого не убил. Мы очень мало знаем о том, какой была жизнь «безумца» в тюрьме. Скорее всего, никаких мер лечения они не получали. Шансов выйти на свободу тоже было мало – в судебных документах такие случаи встречаются редко. В некоторых регионах Европы законы позволяли выпустить «безумца» из тюрьмы, если он долгое время вел себя нормально и никому не вредил. Но иногда родственники напрямую отказывались забирать такого человека домой. Известны случаи, когда семья продолжала платить тюрьме за его содержание в заключении. Скорее всего, родные опасались, что болезнь вернется и последствия окажутся страшными. Как показывает известная нам коллекция писем о помиловании, иногда такое и правда происходило. Однако такие эпизоды встречались не так часто: большинство людей с ментальными расстройствами жили вполне мирно, не разрывая связей с семьей и городом.

Больше, чем расстройство: трудности ретродиагностики

Ментальные расстройства Средневековья интересуют не только историков. Порой за их изучение берутся и врачи-психиатры. Они используют исторические источники в качестве материалов для ретродиагностики, то есть пытаются на основе этих данных поставить историческим личностям современные диагнозы. Так можно продлить историю хорошо известных сегодня заболеваний далеко в прошлое. Врачи выясняют, когда появились первые похожие описания, как распространялось расстройство, какие методы пытались применять в лечении. Это помогает расширить современные представления об определенных диагнозах. Упражняться в ретродиагностике полезно и студентам, изучающим психиатрию: это развивает наблюдательность. Это направление включает и соматические диагнозы, но в этой главе мы сосредоточимся на ментальных расстройствах прошлого.

Историкам такой подход дает материал для новых гипотез. Расстройство психики могло заметно повлиять на мотивацию и решения. Например, уже несколько исследовательских групп предположили, что британский король Георг III (1738–1820) мог страдать биполярным аффективным расстройством[314]. Анализируя его письма, ученые очертили границы предполагаемых маниакальных фаз монарха. В это время его письменная речь становилась менее связной, король часто повторял одни и те же фразы. Возможно, именно периоды мании подтолкнули короля ко многим неудачным политическим решениям. Похожий эффект можно заметить и в большем масштабе. Некоторые историки считают, что в годы «черной смерти» множество европейцев получили психологическую травму, с последствиями которой справлялись десятилетиями. Это отразилось и на их жизненных решениях, и на взглядах. Может быть, поэтому культура последних столетий Средневековья совершила немало неожиданных поворотов.

Отыскать новые данные, к тому же подкрепленные авторитетом современной медицины, – заманчивая перспектива для историка. Но порой, охотясь за бесценной информацией, ученый рискует попасть в ловушку. Ретродиагноз, поставленный по всем правилам психиатрии, открывает неожиданные перспективы, но может и «обокрасть» исследователя. За его рамками остаются и совсем небольшие детали, и масштабные черты картины мира людей другой эпохи.

Насколько сложно переплетение этих исследовательских проблем, прекрасно видно на примере концепции средневековой «святой анорексии». Эту идею предложил в 1980-х годах Рудольф Белл в одноименной книге (Holy Anorexia, 1985)[315]. В середине 1980-х годов западный мир переживал волну интереса к этому ментальному расстройству – конечно, не связывая его с религией. Свой вклад внесла книга психиатра и психоаналитика Хильды Брух «Золотая клетка: загадка нервной анорексии» (The Golden Cage: the Enigma of Anorexia Nervosa, 1978)[316]. Брух посвятила много лет исследованиям проблемы. В этой работе она проанализировала семьдесят случаев расстройства. Исследовательница намеренно писала эту книгу несложным языком, рассчитывая на внимание широкой аудитории. Так и вышло – психиатры до сих пор советуют «Золотую клетку» родителям подростков, живущих с этим заболеванием. Тем временем телевидение и газеты заговорили о звездах, погибших от последствий расстройств пищевого поведения. Немало скандалов сопровождало смерть тридцатидвухлетней певицы и барабанщицы Карен Карпентер в 1983 году. Причиной ее гибели от сердечной недостаточности официально признали последствия многолетней нервной анорексии. Поначалу в ее смерти винили наркотики. Но в итоге судебно-медицинские эксперты заключили, что сердце певицы не выдержало постоянного приема ненужных ей лекарств. Карпентер принимала слабительные и рвотные средства, а еще гормональные препараты (для роста мышц). Становилось ясно: не только шоу-бизнес, но и все общество пронизано нездоровыми и опасными мыслями об «идеальном теле», чаще всего – женском. Большинство пациентов с диагнозами расстройств пищевого поведения – женщины разного возраста. Психиатры обычно поясняют, что мужчины в таких случаях могут реже обращаться за помощью из-за стереотипов. Однако, скорее всего, у женщин и девочек-подростков эти расстройства и правда возникают чаще. Как у разных полов проявляется генетическая предрасположенность к ним, сказать пока сложно, а вот с представлениями об идеальном теле все ясно. Женщинам с самых ранних лет показывают, что стройность – это красота и успех. Требования к мужскому телу тоже существуют, но они не настолько строги.

На этом фоне Рудольф Белл предложил посмотреть сквозь психиатрическую оптику на средневековые источники. Отказ от пищи был популярной аскетической практикой в тот период. К тому же историки уже замечали: судя по жизнеописаниям, женщины Средних веков отказывались от еды намного чаще мужчин. Белл задумался о том, насколько признаки современного диагноза anorexia nervosa схожи с их поведением. Он изучил около 260 жизнеописаний европейских женщин, признанных святыми. Более-менее подробные сведения об их биографии сохранились в 170 случаях. Это неудивительно: многие жития фокусируются на посмертных чудесах святой, а об ее земной жизни рассказывают бегло. Но более чем к половине из этих 170 женщин были применимы современные диагностические критерии нервной анорексии. Святые уже в детстве и юности старались отказываться от пищи, тщательно соблюдали постные дни. Часто жития сообщают, что будущая святая постепенно слабела и теряла вес. Судя по тому, сколько внимания