Ганс Дельбрюк - История военного искусства Страница 55

 Плутарх (Пелопид, гл. 23) описывает, как в сражении при Левктрах спартанцы хотят обойти фиванцев. Это место можно перевести только так: "Они завернули свое правое крыло и повели его (или - они повернули свою правую сторону кругом), чтобы окружить противника".

 Наоборот (Dio Cassius, L, гл. 29), римляне под предводительством Антония в сражении с парфянами "развернули всю фалангу и внезапно вырвались оттуда".

 Здесь, пожалуй, можно перевести так: "Дали всей фаланге развернуться".

 В "Тактике" Арриана, VIII, 3 (Кёхли и Рюстов, Греческие военные авторы, II, 1, 286), объясняется, что в войске, в котором каждую из частей всегда легко можно разбить на две части, все передвижения выполняются очень легко. Тут тоже употребляется выражение "развертывая, вытянуть". И здесь ни в коем случае нельзя перевести как "обойти, обогнуть"; сочетание со словом "выпячивать, вытягивать", требует толкования "развернуться, построиться".

 Ср.: Кёхли и Рюстов. Греческие военные авторы, II, 2, 267 и примечания к "Анабазису" Ксенофонта, I, 10, 9 в изд. Шнейдера, Фольбрехта и Крюгера, а также примечания Диндорфа к "Киропедии" Ксенофонта (VII, 5, 3); далее - Рейсс, "N. Jahrb. f. Philol.", т. 127, стр. 817; Бюнгер, там же, т. 131, стр. 262.

 3. Там, где построение войск позади обоих крыльев толкуется как вторая линия, там и двойную фалангу в центре тоже толковали как построение в две линии. Уже Дройзен ("Heerwesen", стр. 120) выражает - и с полным основанием - сомнение в этом толковании. Прежде всего спрашивается, какие части тут стояли; было бы в высшей степени удивительно, если бы о них совершенно не было упомянуто, тогда как приводятся названия каждого маленького отряда, и тем удивительнее, что эти части производят самостоятельные действия, а именно - прогоняют проникшего в лагерь противника. Низе высказал предположение, что здесь стояли не упомянутые раньше греческие союзники, которые, вероятно (Kohler, Sitz.-Ber. d. Berliner Akademie, 1898 г.), даже не принимали участия в этом бою, а потому все предположения о второй линии нужно отбросить. О значении и характере построения в несколько линий мы еще будем говорить; при Гавгамеле это построение не только не доказано, но просто отрицается рассказом о разрыве фаланги и о прорыве сквозь эту брешь неприятельской конницы. Расстояние между линиями не превосходит 100 шагов, и обе линии двигаются самостоятельно. Если первая линия разорвется, что очень легко может случиться, то вторая, которая едва ли может случайно разорваться в том же месте, конечно, послужит для закрытия этого прорыва или для задержания прорвавшегося неприятеля. Резервные части за флангами должны были выполнять те же функции, а они отличались от второй линии только тем, что не были построены. В центре же, за фалангой, еще меньше могла находиться вторая линия, так как тогда конница противника не прошла бы так свободно. Следовательно, двойную фалангу надо рассматривать только как удвоенную в глубину, причем задним отделениям было приказано сделать в случае надобности поворот.

 4. По рассказам Арриана, когда оба войска подошли друг к другу настолько близко, что македоняне могли ясно видеть царя Дария и его свиту, Александр велел своей армии произвести перемещение вправо. Рюстов и Кёхли передают это так: "Александр поэшелонно передвинулся в полоборота вправо"... "это перемещение было рассчитано на то, чтобы бросить всю македонскую армию на левый фланг персов". Произвести подобного рода фланговый марш большой армией - значит проявить такое искусство маневрирования, каким вряд ли обладали македоняне. Кроме того, это передвижение было настолько опасно, что его смело можно назвать невероятным: ведь противнику надо было только подойти и он мог бы напасть на македонскую армию в таком состоянии, что она едва ли смогла бы обороняться. Фланговый марш на таком близком расстоянии от неприятельского фронта применим только тогда, когда можно быть уверенным, что противник останется в оборонительной позиции. Но персы, главная сила которых заключалась в коннице и колесницах, ждали только момента наступления. Быть может, кто-нибудь вспомнит фланговый марш Фридриха Великого при Лейтене; но этот марш производится за закрытием в виде горной цепи, так что противник его вовремя не заметил и даже подмеченное им, наконец, движение принял за отступление. Но у персов предполагаемое движение македонского войска происходило якобы перед самыми глазами, причем они будто бы тоже сделали параллельное фланговое перемещение, чтобы встретиться с врагом. Не говоря о том, что такое искусство можно меньше предположить у персов, чем у македонян, само это движение совершенно непонятно: если македоняне передвинулись вправо, то они подставили персам правый фланг; значит, последним достаточно было идти вперед (по выровненному будто бы полю), чтобы еще во время движения ударить на македонян с фланга и тыла.

 Только после того, как обоюдное фланговое движение продолжалось уже некоторое время, Дарий будто бы решил, что лучше всего перейти в наступление, но не потому, что македонское войско находилось в невыгодном положении, а для того, чтобы армии не сошли с искусственно выровненного поля на неровную почву, где колесницы оказались бы непригодными.

 Ясно, что события, как их описывает Арриан и как их разбирают с военной точки зрения Рюстов и Кёхли, абсолютно не могли иметь места. Может быть, маневры при начале наступления, когда армии еще не были так близко одна от другой, перепутали с передвижениями собственно по полю сражения. Осмотрительная критика должна принять только то, что описано ранее, а именно, что всадники и легковооруженные правого крыла старались выиграть фланг друг у друга.

 То, что фаланга разорвалась при наступлении, было, по Арриану, связано с фланговым маршем. Но разрыв совершенно естественно мог произойти и тогда, когда вовсе не было нарочитого движения вправо, так как широко построенную линию чрезвычайно трудно двигать совершенно ровно вперед; следовательно, при более или менее длительном наступлении разрыв почти неизбежен. Если македонская армия двинулась вправо, то это, конечно, не входило в намерения Александра, так как каждое отклонение от прямой линии увеличивает опасность беспорядка, а было случайной ошибкой, которую лагерная легенда превратила затем в тактический маневр.

 5. Швейгер-Лерхенфельд (v. Schweiger-Lerchenfeld) в своей обработке научной экспедиции инженера Черника (Дополнение No 45 к "Petermanns Geogr. Mitteil.", 1876 г., стр.3) пытается найти место сражения ближе и находит его в плодоносной долине у м. Кермелиса. В военном отношении из этого ничего не вытекает.

 6. Сражение при Гавгамеле является, по-видимому, единственным большим сражением в мировой истории, в котором боевые колесницы с ножами играли действительную, хотя и неудачную роль.

Ксенофонт в "Киропедии" VI, 1, 30; VI, 2, 17; VII, 1; VII, 8, 24) неоднократно и подробно возвращается к ним, вероятно, не только потому, что они дополняли картину персидского боевого могущества, но и потому, что легендарный ужас, наводимый этим оружием, возбуждал его фантазию. Это и после него случалось со многими. Леонардо да Винчи занимался конструированием таких колесниц и рисовал, как они врезаются в массы противника, причем руки и ноги неприятельских бойцов летят в разные стороны. Хотя Ксенофонт подробно описывает боевые колесницы, но он же указывает и на их слабость. Кони у него в броне, а водители колесниц терпят в бою (VII, 1) большие потери; в заключительной главе он говорит, что ныне персы не умеют править колесницами; они выезжают на них, но вскоре возницы соскакивают или вылетают, и тогда никем не управляемые кони приносят больше вреда своим, чем неприятелю.

 7. Фридрих Гакманн (Friedr. Hackmann, Die Schlacht bei Gaugamela, Dissert. Halle, 1902) пытался реконструировать сражение совершенно иначе. Я мог почерпнуть оттуда только некоторые отдельные поправки, в целом же диссертация неудачна, так как у автора не хватает необходимых знаний по элементарной тактике и вытекающих отсюда возможностей (ср. мою рецензию в "Deutsch. Liter. Zeit", 1902, No 51, Sp. 3229).

Глава V. СРАЖЕНИЕ ПРИ ГИДАСПЕ.

 Обычно считают, что Александр начал поход на Индию во главе войска в 100 000-120 000 чел., т.е. втрое большего, чем войско, с которым он шел против Дария. Но эти данные переданы не вполне достоверно и caми по себе неправдоподобны, даже невозможны56.

 Решительный бой при Гидаспе с Пором, по определенным и не подлежащим сомнению данным Арриана, шел при участии 11 000 чел. (из них 5 000 всадников)57. Не приходится думать, что против столь малоспособного к сопротивлению противника Александр выставил войско во много раз большее чем то, с которым он покорил гигантское царство Дария. Кроме того, за войском шел очень длинный обоз, женщины и дети58, что при 120 000 бойцов составило бы много сотен тысяч человек. Такая масса не так легко и быстро двигается, как двигался Александр; да, наконец, переход через Гиндукуш по тропе на высоте 4 000 м одной колонной для такой массы просто исключается.