Палестина 1936: «Великое восстание» и корни ближневосточного конфликта - Орен Кесслер Страница 51

Дюжий ольстерец в хвосте колонны нес один из двух пулеметов Льюиса, имевшихся у отряда. Шедшие впереди люди Уингейта, закутанные в покрывала, выглядели силуэтами в развевающихся куфиях, и когда они поднялись на Фавор, пулеметчик открыл огонь. Пули, срикошетив от земли, пять раз поразили Уингейта в руки и ноги. Ранило еще двух британцев и одного еврея; последний получил тяжелое ранение в туловище и вскоре скончался38.

Уингейт расположился на полу амбара. Командир отряда Рекс Кинг-Кларк писал, что он выглядел «белым как простыня… сидел там, на сене, весь в крови, и спокойно отдавал приказы на английском и иврите». Он отказался от эвакуации и отправился искать отсутствовавших членов отряда. Снова собравшись в Эйн-Хароде, они «позавтракали рядом с мертвым евреем, лежавшим у стола, его ботинок торчал из-под покрывала». Раненый помощник умер через несколько дней.

«Довольно катастрофично», — заключил Кинг-Кларк39.

Новый пациент военного госпиталя в Сарафанде около Рамлы не походил на других. Спустя несколько дней после сражения Уингейт продиктовал отчет с перечислением достижений отрядов: пять крупных сражений с бандами численностью от 50 до 160 человек. По меньшей мере 60 повстанцев убито, вдвое больше ранено, 23 трупа доставлено в качестве подтверждения («Я не очень верю заявлениям, не подкрепленным такими доказательствами»)40.

Едва миновало две недели, как Уингейт покинул больницу. Он писал матери, что его ранения оказались неглубокими и что ему повезло избежать заражения: «Должно быть, у меня чистая кровь или что-то в этом роде». Он благодарил ее за молитвы, «которыми, как ты знаешь, я дорожу»41.

После возвращения Уингейта отряды добивались одного успеха за другим. Генерал Хейнинг восхищался тем, что ночные задания выполняются «великолепно», лидер SNS проявляет предприимчивость и мужество, его еврейские полицейские, превратившиеся в солдат, делают «отличную работу» и подразделение показывает, как много может означать «инициатива и изобретательность всех участников». По его рекомендации Уингейт получил орден «За выдающиеся заслуги» — вторую по значимости армейскую награду42.

В начале осени Уингейт тщательно спланировал рейд на Хирбет-Лид — деревню недалеко от Афулы в самом сердце Изреельской долины. После полуночи все силы SNS, разделенные на пять частей, взяли деревню в кольцо на расстоянии 800 м. Отряд Уингейта расположился среди бедуинских палаток рядом с деревней, и его бойцы пролежали на спине до рассвета. При первых лучах солнца грузовик кибуца высадил людей в голубых рубашках, которые носили сельскохозяйственные рабочие, — роль приманки исполняли бойцы SNS. Уловка сработала, и повстанцы вышли из укрытий43.

Затем Кинг-Кларк стал свидетелем необычного зрелища: «Какой-то араб на лошади, с развевающейся сзади куфией резко вылетел галопом и понесся прочь от нас по равнине». Примерно через 200 м его обстрелял пулемет отряда, расположившегося на востоке. «Араб резко поднял лошадь на дыбы, развернулся и галопом поскакал обратно к деревне, исчезнув из нашего поля зрения».

Преследуя его в деревне, бойцы заметили повстанца, пригнувшегося за низкой стеной. Кинг-Кларк повел штыком в сторону одного из евреев. «Я помню, как расширились его глаза, когда он указал на свой прикрепленный штык. Я энергично кивнул, он двинулся, а мы остались наблюдать». Через минуту он вернулся: «штык полностью в крови, глаза распахнулись от шока, вызванного тем, что он только что сделал»44.

Окруженные повстанцы, будучи в меньшинстве, метались от одного отряда к другому, тщетно пытаясь найти выход. Погибло четырнадцать человек; их тела собрали, как было принято у Уингейта. При осмотре в одном из них опознали Шейха Таху — заместителя командира вооруженной группы, в течение нескольких месяцев досаждавшей еврейским фермам. Он оказался тем самым всадником, которого они видели ранее.

Шейх носил форму палестинской полиции цвета хаки, черные сапоги с серебряными шпорами, имел украденную британскую винтовку и документы, раскрывающие передвижения Юсуфа Абу Дурры — командира, известного своей жестокостью к врагам, не в последнюю очередь к самим арабам. В кармане убитого лежал маленький рукописный Коран в кожаном переплете.

«Боюсь, он ему не особо помог», — заметил Кинг-Кларк, однако добавил, что тот был «доблестным врагом и прекрасным наездником». Командир другого отряда выразился жестче: повстанцы «выглядели великолепно — пристегнутые за спиной винтовки, развевающиеся плащи и скачущие лошади… было чертовски стыдно убивать их»45.

Эта операция стала безусловным успехом специальных ночных отрядов. На обратном пути Уингейт впервые разрешил им остановиться в Афуле и выпить с утра46.

Деятельность Уингейта демонстрировала британцам и самим сионистам, что в Палестине есть евреи, способные сражаться, если их обучить и дать им шанс. Он поднял первоначальные нерешительные наступательные операции «Хаганы » с участием «полевых отрядов» на новый уровень, причем с такой компетентностью и профессионализмом, каких она не смогла бы добиться иным путем47. «Хагана», которую британцы когда-то просто терпели, теперь обрела легитимность, а ее людей обучала сильнейшая держава мира. Успехи SNS стали несомненной вехой на начавшемся весной 1936 г. пути сионистов к созданию грозной и смертоносной военной силы.

Но на этом Уингейт не остановился. Он организовал первые курсы по обучению еврейского сержантского состава. Военное командование всецело одобрило «курсы "еврейских сержантов"», однако всю сотню кандидатов тщательно отобрала «Хагана». Уингейт не сомневался, что строит ту командную верхушку, которой предстоит руководить евреями в грядущих войнах: против Гитлера, арабов или даже самой британской армии48.

На второй день курсов Уингейта прервали посреди лекции: ворвавшийся в помещение человек сообщил, что машина руководителей «Хаганы », изучавшая долину Бейт-Шеан в поисках места для следующего объекта системы «стена и башня», наехала на мину. Погибли три человека, в том числе друг Уингейта Хаим Штурман49.

Уингейт замолчал, а затем приказал своим солдатам сесть в машины. В Бейсане, предполагаемом центре повстанцев, он велел согнать всех, у кого есть оружие, и стрелять в любого, кто попытается бежать. Цви Бреннер вспоминал, как они «начали избивать и топтать всех, кто попадался на пути. Уингейт утратил контроль над собой, он заходил в лавки и крушил все, что там было. Через час мы вернулись».

Бреннер отмечает, что в дальнейшем Уингейт сожалел о такой вспышке гнева; по некоторым свидетельствам, при этом погибли невинные люди. Впоследствии он прочитал своим людям типичную для него длинную лекцию о моральности и эффективности коллективного наказания. Уингейт верил, что коллективное воздаяние служит сдерживающим фактором для деревень, помогающих повстанцам, но при этом рассматривал всю арабскую нацию в Палестине как одну непокорную деревню. Это было «восстание миллиона человек, — писал он, — против нас