Российско-американские отношения в постбиполярном мире: от «стратегического партнёрства» к новой холодной войне - Владимир Игоревич Батюк Страница 43

Вторая личная встреча президентов России и США В. В. Путина и Д. Трампа состоялась 11 ноября 2017 года «на полях» саммита АТЭС в Дананге во Вьетнаме. Лидеры двух стран одобрили совместное заявление по Сирии. В документе президенты России и США выразили приверженность «суверенитету, независимости, единству, территориальной целостности и светскому характеру Сирии» в соответствии с резолюцией Совета Безопасности ООН 2254. Президенты РФ и Соединённых Штатов согласились, что сирийский конфликт не имеет военного решения, и подтвердили, что окончательное его урегулирование должно быть найдено в рамках Женевского процесса. Кроме того, президенты отметили успешные усилия США и России по предотвращению опасных инцидентов между американскими и российскими военными, что позволило существенно увеличить потери «Исламского государства»*, и договорились поддерживать военные каналы связи[270].

Первая полноформатная встреча лидеров двух стран состоялась в Хельсинки в июле 2018 года. По мнению как В. В. Путина, так и Д. Трампа, встреча прошла в деловой и откровенной атмосфере и была весьма полезной. Президенты рассмотрели текущее состояние и перспективы российско-американских отношений, ключевые вопросы международной повестки дня[271].

Итоги этих встреч и переговоров президентов США и РФ вызвали резко негативную реакцию у американского истеблишмента, включая и лидеров Республиканской партии. Так, в день проведения Хельсинкского саммита спикер Палаты представителей Конгресса США П. Райан (республиканец, штат Висконсин) и лидер сенатского большинства М. Макконнел (республиканец, штат Кентукки) выступили с инициативой введения новых санкций против России под предлогом её «вмешательства» в выборы 2016 года. И у республиканцев, и, разумеется, у демократов резко негативную реакцию вызвало заявление американского президента на совместной пресс-конференции с В. В. Путиным по итогам саммита о том, что Д. Трамп согласен с утверждениями российской стороны об отсутствии вмешательства в американские выборы. Тем самым, по мнению американских правящих кругов, позиция президента США по данному вопросу ближе к позиции В. В. Путина, чем к точке зрения на сей счёт американского разведывательного сообщества. Как заявила лидер демократического меньшинства в Палате представителей Н. Пелоси, Д. Трамп «занял сторону противника, и весь мир это видел»[272].

В этих условиях американские правящие круги сделали всё от них зависящее для того, чтобы сорвать наметившееся было взаимопонимание между В. В. Путиным и Д. Трампом. В своих публичных заявлениях 45-й американский президент утверждал: «Если мы хотим решить проблемы, стоящие перед нами, то мы должны найти способ сотрудничества и найти точки соприкосновения (между США и РФ. – В.Б.)»[273]. Однако в своей практической политике администрация Д. Трампа способствовала серьёзной деградации российско-американских отношений.

Эта деградация не могла не затронуть и дипломатические контакты между двумя странами. Так, в марте 2018 года, на фоне скандала в связи с делом Скрипалей, из Соединённых Штатов было выдворено 48 российских дипломатических работников и ещё 12 дипломатов при ООН – и закрыто консульство в Сиэтле. В ответ РФ выслала 60 американских дипломатов[274].

4.5. Российско-американский диалог по вопросам разоружения (2017–2020 годы): причины провала

Серьёзный ущерб в период 2017–2020 годов был нанесён и взаимоотношениям двух ядерных сверхдержав в сфере разоружения. Так, в Обзоре ядерной политики за 2018 год отмечалось, что «Соединённые Штаты и Россия в прошлом поддерживали стратегический диалог для управления ядерной конкуренцией и ядерными рисками. С учётом действий России, включая оккупацию Крыма, это конструктивное взаимодействие существенно сократилось»[275]. Иными словами, Вашингтон поставил возобновление двусторонних переговоров по ядерному разоружению в зависимость от ситуации в сфере региональных конфликтов, никак напрямую не связанных со стратегическим балансом.

Другим примером неготовности американской стороны к конструктивному диалогу по разоруженческим проблемам стал выход Вашингтона из ДРСМД под предлогом «нарушения» российской стороной положений этого советско-американского договора 1987 года. «Такие шаги американской стороны, как введение санкций против российских компаний с тем, чтобы принудить Россию к решению проблемы ДРСМД на американских условиях, – стали совершенно беспрецедентными. Даже в худшие годы холодной войны, когда также возникали разногласия относительно тех или иных разоруженческих договоренностей (таких как Договор по ПРО, ОСВ-2, Договор 1974 года об ограничении подземных испытаний ядерного оружия и др.), стороны стремились решить эти проблемы в формате диалога, а не санкций и диктата»[276].

Ярким примером такого деструктивного подхода, исключающего какой бы то ни было конструктивный диалог между США и РФ по контролю над вооружениями, является интервью газете «Вашингтон таймс» специального посланника президента Д. Трампа по проблемам разоружения М. Биллингсли, который заявил, что он не понимает, почему российская сторона хочет продлить договор СНВ-3, и желает понять, почему Россия так отчаянно хочет продления этого Договора: «Мы хотим, чтобы русские объяснили нам, почему это в наших интересах», – подчеркнул М. Биллингсли. В этой связи американский чиновник отметил, что Соединённые Штаты не заинтересованы в «контроле над вооружениями просто ради контроля над вооружениями».

Конкретно, М. Биллингсли выдвинул два предварительных требования в адрес Москвы, без выполнения которых российско-американский разоруженческий диалог невозможен:

– «пригласить Китай за стол переговоров», если только российская сторона рассчитывает на продление СНВ-3 в феврале 2021 года;

– отказаться от новейших стратегических систем, о которых президент Путин заявил 1 марта 2018 года. «Мы просто не согласимся ни на какие условия, которые не будут включать в себя эти системы, – сказал он. – Они должны просто свернуть эти пять новых программ и забыть о них»[277].

Комментируя эти и подобные высказывания высокопоставленных американских должностных лиц по разоруженческим проблемам, заместитель министра иностранных дел РФ С. А. Рябков, в частности, сказал: «Сигналы, в том числе публичные, поступающие из Вашингтона, оснований для особого оптимизма не дают. К сожалению, коллеги в Вашингтоне продолжают выставлять определённые условия для продолжения продуктивного диалога и в целом подают дело так, будто бы работа в области контроля над вооружениями нужнее России, чем США»[278].

Российская сторона заняла твёрдую позицию и по вопросу о новых российских стратегических системах, и относительно американских требований «уговорить Китай». В то же время Москва пошла навстречу американскому предложению о «замораживании» российских и американских ядерных вооружений сроком на один год, то есть на тот срок, на который предполагалось продлить действие Договора СНВ-3[279]. Хотя ответ американской стороны на эту российскую инициативу был внешне благоприятным[280], Вашингтон потребовал раскрытия данных о российском арсенале ядерных боеголовок и мониторинга объектов по производству ядерного оружия в России. Такие американские требования