Миры славянской мифологии. Таинственные существа и древние культы - Лиз Грюэль-Апер Страница 43

семью шишками», «сам с ноготок, а борода с локоток». Эти описания отчасти указывают на среду его обитания (водную, но иногда и лесную, в любом случае связанную с природой), с другой стороны – на некоторую монструозность и, наконец, на принадлежность к еретическому, по крайней мере языческому, миру. Родственный этим персонажам колдун Ох (в серии сказок о тайном знании [58]) физически не описан, но появляется, когда старуха, мать главного героя, садится на его могилу, что указывает на его связь с потусторонним, или подземным, миром.

Представление об этих персонажах дает также их окружение, исключительно женское: у них есть дочь/дочери, иногда жена или сестра, но нет родственников мужского пола [59]. Дочь – центральная фигура, часто упоминающаяся в названии сказки.

Морской царь действует и говорит по определенному сценарию во всех сказках, где встречается. Сюжет таких сказок – они относятся обычно к самым старинным – отражается в их названии: «Черт и девица-краса», «Василиса Премудрая и Морской царь». Его можно встретить во многих народных преданиях [60]. В русском фольклоре более 400 вариантов сказок, где он упоминается; во французском их около 100 («Прекрасная Евлалия»). Это много говорит о популярности данного персонажа. Одна из самых ранних письменных версий – индийская «Сомадева» (XI век). Интерес к этой сверхъестественной мужской фигуре – в первую очередь из русских сказок – вызывается ее древним происхождением, поскольку она существует с доисторических времен.

Данный персонаж с несколько размытыми свойствами (любое его изображение является исключительно плодом фантазии иллюстратора) позволяет составить представление о различных концепциях отцовства в древние эпохи [61]. Сюжет сказки, где он появляется, обычно затрагивает двух отцов (отца сына и отца дочери), которые ведут себя диаметрально противоположно. Стоит спросить себя почему. Одновременно это поможет понять концепцию «сверхъестественного», равно как и историческую относительность понятия отцовства.

Отец сына характеризуется мотивом так называемой «отложенной продажи»: в ходе путешествия царь/купец подходит к озеру – его мучает жажда. Он склоняется к воде, и Морской царь хватает его за бороду со словами: «Отпущу, если отдашь мне то, что есть у тебя дома, а ты этого не знаешь». Царь считает, что знает обо всем, что у него есть, поэтому соглашается: без своего ведома он обещает отдать новорожденного сына. Правда, отдавать надо не сразу – только когда он повзрослеет.

Таким образом, отец сына: а) отсутствует дома; б) не знает, что у него родился сын; в) имеет на сына лишь временное влияние. Отношения «отец/сын» характеризуются отсутствием, ограниченной властью и неспособностью женить сына. Тем не менее отец дает сыну имя, а вместе с ним и указание на социальную принадлежность: Иван-царевич или Иван – купеческий сын. Когда сын достигает половой зрелости, фигура отца отступает на задний план.

В продолжении истории выясняется, что Морской царь тоже отец, но отец девочки, героини. Получается, отец девочки знал то, чего не знал отец мальчика. Он знал, что мать Ивана беременна, а отец Ивана был не в курсе. Отец сына – ординарный, эпизодический персонаж. Отец дочери – персонаж сверхъестественный и в то же время с выраженным присутствием, который заранее определяет ее судьбу, сыплет угрозами и выражает свой гнев. Путем некоторых рассуждений можно прийти к выводу, что он принадлежит к семье/клану матери Ивана – скорее всего, приходится ему дядей по материнской линии (одним из дядьев). В отличие от отношений «отец/сын», отношения «отец/дочь» характеризуются присутствием и мудростью отца, его способностью выдать дочь замуж, а также тем фактом, что своего имени он ей не передает (у отца и дочери собственные, независимые имена). Если у отца сына тот обычно один (по крайней мере, один упоминается в сказке), у отца дочери она не одна (у героини множество сестер – 3, 7, 12, 77), что довольно подозрительно с учетом того, что мать/матери этих девочек нигде не фигурируют. Можно сделать вывод, что «дочери» приходятся друг другу двоюродными сестрами, а Морскому царю – племянницами. Морской царь одновременно отец и дядька; он глава семейной организации, в которой учитываются только девочки и женщины, то есть материнского клана. Что касается Бабы-яги, которая дает советы и наставления, у нее тоже есть родственная связь с этим кланом (она мать, бабка, сестра, тетка…), и она тоже им по-своему управляет. Получается, что клан матери Ивана устраивает брак Ивана, а его отец из этих демаршей исключен. Велика вероятность, что Иван на самом деле женится на своей двоюродной сестре. Пропп видел связь между мотивом «отложенной продажи» в русских сказках и ритуалом инициации в племенных обществах: «<…> прежде чем выдать невесту замуж в другую семью, семья будущей жены подвергала жениха обрезанию и инициации» [62].

Такие брачные демарши представляли определенную опасность как для отца Ивана, так и для него самого: различные угрозы, волшебные задания, которые невозможно выполнить собственными силами. Иван проходил их и одерживал победу благодаря помощи героини. Мы не станем обсуждать сами задания, поскольку они обычно подчеркивают ценность и способности героини (см. выше), кроме последнего, за которым следует побег молодой четы: оно состоит в том, чтобы опознать нареченную из двенадцати или семидесяти семи других девушек, которые внезапно становятся ее двойниками (хотя раньше не были). Василиса помогает возлюбленному узнать ее среди остальных. Более ясно задача описана в «Хитрой науке», где колдун Ох «выводит 12 юношей (или двенадцать девушек), похожих друг на друга», он «выпускает их» непонятно откуда: из-под занавеса, из своей шапки, иначе говоря, из своей символической вагины [63]. Этот фокус – воображаемые роды персонажа одновременно мужского и женского пола – Василиса не только никогда не повторяет и не имитирует, наоборот: он вызывает ее гнев. Именно из-за этой демонстрации она решает покинуть свою семью и перейти в семью Ивана.

Таким образом, мы имеем дело с любопытным гибридным персонажем, обладающим одновременно мужскими и женскими характеристиками. Другие мужские представители женской линии, с которой Иван должен породниться через брак, – это, как мы уже видели, черт, Чудо-Юдо, а также змей.

Теперь рассмотрим черта. Либо у него есть дочери на выданье, либо он помогает герою жениться на Елене Премудрой. Змей не только похищает женщин, но и живет в женском окружении – зачастую еще более прожорливом, чем он сам. Он тоже предлагает герою, в своеобразной манере, жениться на своей сестре или дочери, и между ними начинается бой, когда герой дерзко отвечает: «Я не жениться пришел, а покончить с тобой!» [64] В сказке, записанной Зелениным (№ 24), юноша приходит прямо к «чудищу лесному», и между ними завязывается следующий диалог: «Здравствуй, отец! – говорит юноша. – Какой