Поднебесная: 4000 лет китайской цивилизации - Майкл Вуд Страница 41

Юмэнь, расстояние до которого составляет 270 километров по прямой. На этом участке были найдены девять почтовых станций с двумя сигнальными башнями и тремя конными стоянками. Юмэнь был последним пунктом на территории ханьского Китая, за которым путникам открывалась дорога в Центральную Азию, где, согласно китайским документам той эпохи, располагались около пятидесяти царств или небольших городов-государств. В начале 1990-х гг. археологи раскопали почтовую станцию ханьской эпохи, которая функционировала примерно с конца II в. до н. э. до IV в. н. э. Основное здание представляло собой квадратное сооружение площадью около 45 квадратных метров с двумя угловыми башнями по семь метров в диаметре. Одна из башен, возможно, служила для передачи сигналов. В центральном комплексе было 27 помещений, включая постоялый двор с кухней, обслуживавшей путешественников. В документах в числе персонала упоминается и повар: ведь местному начальнику приходилось заботиться об официальных гостях, как китайских, так и иноземных, которые ехали на восток или на запад. Чаще всего постояльцы прибывали небольшими группами, но иногда их было по-настоящему много. Так, однажды в сопровождении свиты из 1700 человек сюда прибыл правитель Хотана. Большая часть его людей, скорее всего, ночевала в шатрах. Чтобы достойно принять столь представительную компанию, пришлось заранее запастись припасами и нанять дополнительную обслугу. Кроме того, на станции имелись помещения для почтовых курьеров и гарнизона, а также конюшни для лошадей.

Письма и административные документы в конечном итоге оказались на свалке вперемешку с монетами, инструментами, старым оружием, деталями повозок, гребнями и лакированными палочками для еды. Там же валялись остатки пищи и кости животных. Всего было найдено 35 тысяч выброшенных документов — поразительное количество! Из них 23 тысячи приходились в основном на деревянные таблички и дощечки, а оставшиеся 12 тысяч — на бамбуковые пластинки и их фрагменты. На сегодняшний день лишь небольшая часть материалов, всего несколько сотен единиц, была прочитана и опубликована. Документы в основном датируются периодом с I в. до н. э. по 107 г. н. э. Профессор Энно Гиле недавно сделал их перевод.

В письмах люди рассказывают о своих повседневных делах, просят об одолжениях, осведомляются о доставке товаров, обмениваются новостями, а также, вероятно, ходатайствуют о повышении по службе. Часть официальной почты передавалась через странников и торговцев. Автор одного из писем по имени Юань, хозяин лавки в отдаленной крепости, пишет на станцию Сюаньцюань, обращаясь к человеку, с которым, судя по всему, его связывала старая дружба, но который ныне занимает более высокое положение. Этого друга звали Цзыфан, и в тот момент он находился в дороге, следуя на восток. По-видимому, целью его путешествия было какое-то гораздо более крупное и богатое место, отличавшееся товарным изобилием. Юань шлет ему список вещей, которые сложно достать там, где он живет. Возможно, дела у Юаня шли не очень, и он не заказывает вещи, а просто выпрашивает их у своего друга. Он, например, просит новые сапоги‹‹21›› «из тонкого, но прочного шелка и мягкой кожи» и указывает нужный ему размер стопы (приблизительно 28 сантиметров — в сегодняшней Великобритании это размер номер восемь). Он также клянчит пять тонких кистей для каллиграфического письма, предлагая расплатиться дома у приобретателя «при первой возможности». Проситель пребывает в тревоге: ведь прямо сейчас у него нет хороших сапог, а когда живешь в пустыне Такла-Макан, это нехорошо — если не сказать больше:

Прошу, обрати особое внимание на сапоги. Мне нужно что-нибудь крепкое, подходящее для долгого хождения пешком. Неловко вновь докучать тебе, но хорошие сапоги так трудно достать. Пожалуйста, попроси следующего гонца, отправляющегося в наши края, проследить за покупкой и доставить ее вовремя, чтобы я успел ими воспользоваться. Это было бы очень кстати. Шлю наилучшие пожелания!

В других письмах речь идет о праздниках и торжественных днях. Они напоминают римские приглашения на вечеринку по случаю дня рождения, найденные на стене Адриана. При Хань китайский Новый год отмечался, как и всегда, с большим размахом; солдаты в гарнизонах получали от начальства новогодние пайки, а друзья обменивались подарками. Непреходящими ценностями считались хорошая одежда, еда и напитки; об этом, в частности, свидетельствует приводимое ниже письмо солдата, служившего в приграничном китайском городке во Внутренней Монголии. Он обращается к своему младшему брату, который прозябает на затерянной заставе в 200 километрах к югу от оазиса Цзюйянь в Ганьсу, в крепости с гарнизоном примерно из ста человек:

Дорогой Юсунь и юная госпожа, здесь, на границе, жизнь очень нелегка. Надеюсь, что в это жаркое время года у вас обоих есть подходящая одежда и хорошая еда, и вы бережете себя. Для меня, когда я останавливался у вас по пути к месту службы, было большой радостью увидеть, что вы в полном благополучии. У меня тоже все хорошо. Надеюсь, что Син, начальник местной станции, доставит мое письмо начальнику крепости в Линьцюе, который зайдет к тебе в контору. Письма должны отправиться сегодня, служба передаст их, но пока ждем почтового управляющего — он еще не приехал. Надеюсь, в ваших личных делах тоже все хорошо. Не отставай ни в чем и не позволяй обходить себя в списках на повышение!‹‹22››

Еще одно письмо на шелковой ткани, найденное завернутым в конверт на месте сигнальной башни в Дуньхуане, дает представление об огромных расстояниях в империи во времена ее расцвета. Если мы правильно понимаем текст послания, то его отправитель, некий Чжэн, жил на заставе в окрестностях современного города Хух-Хото во Внутренней Монголии. От места находки письма в Дуньхуане его отделяют целых 2000 километров. Неудивительно, что после пяти лет службы Чжэн чувствует себя оторванным от людей: круг его общения ограничивается небольшой группой представителей местной военной элиты и случайными торговцами или путешественниками, изредка проезжающими по этим отдаленным местам — ведь от крупных торговых путей отсюда далеко. В письме Чжэна, адресованном старому другу по имени Юцин и его жене Чжуньмин, он передает ощущение скуки и расслабленности, царившее на северной границе:

Чжэн шлет наилучшие пожелания. Дорогой друг Ю и госпожа Мин, как вы там? Мы давно не виделись и не получали друг от друга вестей. В эту жаркую пору искренне надеюсь, что у тебя, дорогой друг, и у госпожи Мин есть возможность удобно одеваться и хорошо питаться, пока вы продолжаете заниматься делами в провинции. Я служу в Чэнлэ уже более пяти лет, и меня так и не перевели. Ведущие сюда дороги длинны и утомительны, ими редко кто пользуется. Моя официальная должность не очень значительна, и у