Вампир. Естественная история воскрешения - Франческо Паоло Де Челья Страница 39

class="p1">Так или иначе, живые «вампироиды», или те, кого люди считали таковыми, были в своем роде ценным ресурсом. Все потому, что через них можно было получить доступ к сокровенным тайнам вселенной. К тайнам существования других энергий. Будучи в родстве со своими дьявольскими двойниками, они могли отыскать их, уничтожить и тем самым победить зло. Но если и такое вмешательство не помогало и темные силы по-прежнему бесчинствовали, тогда предполагаемым вампирам приходилось расплачиваться жизнью. Иногда, пытаясь спасти себя, они указывали на других – истинных или мнимых – «коллег» и виновников. Так запускалась цепь кровавых событий и расправ. Свидетельство 1771 года, описывающее эпидемию в той самой Подолии, которую Сташиц считал заповедником суеверий, сообщает о множественных ритуалах, связанных с вампирами и благословениях, произнесенных над ними. Но также и о преследовании этих несчастных, чья участь – в итоге быть растерзанными, сожженными или замурованными заживо:

Самое мучительное и возмутительное – то, что некоторые упыри указывали и доносили не только на мертвых упырей, но и на других – живых честных людей, клевеща на них, будто те повинны в смертях. И вот, ослепленные суевериями, жители деревни *** с невероятной жестокостью отрубили головы трем людям. В городе *** обвинили еще троих и сожгли их заживо. Подобные незаконные зверства творились и в других местах121.

Охотники на вампиров

«Mein Gott!» – то и дело восклицал он. Облаченный в черный наряд охотника за вампирами, профессор Абрахам ван Хельсинг из Амстердама, «светило в области самых странных болезней», нередко ломал голову над леденящими душу происшествиями. И хотя, судя по его поражающей воображение начитанности по теме, он, казалось, был готов ко всему, а все же при встрече лицом к лицу с дьявольской добычей он едва не лишился сознания, будучи не в силах выносить «жуткие вопли, раздающиеся в тот миг, когда кол вонзается в сердце, и начинаются конвульсии тела, и кровавая пена вытекает изо рта»122. О, эта ограниченность теоретической подготовки и чувствительный желудок! Конечно, ван Хельсинг, знаменитый философ-метафизик, специалист по оккультизму, был поистине уникальной личностью. Ведь он – литературный персонаж, созданный Брэмом Стокером. Шел 1897 год, и Европа сильно изменилась с тех пор, как живые мертвецы решили завоевать ее, начав с Медведжи.

Но все же. Настоящие охотники на вампиров в университетах не учились. Да и не имели при себе тех неправдоподобных наборов со святой водой, чесноком, кольями, распятиями и серебряными пулями – беспроигрышным оружием против оборотней, которых привычно и, как мы увидели, небезосновательно путали с вампирами. Такие пули сейчас можно увидеть кое-где в музеях. А то и купить онлайн. Так кем же были эти люди, которые в XVIII–XIX веках достигли столь больших профессиональных высот в поимке вампиров, что иногда даже получали плату от местных властей за свою общественно полезную деятельность?123 В более или менее городских условиях этим занимались в основном палачи и могильщики, как, например, в Силезии и Моравии. В остальных же случаях – а их было большинство – в ряды этих «борцов с возвращенцами» вливались мусульманские меньшинства и, как уже говорилось, цыгане. Последние и вовсе не были интегрированы в общину, и потому считалось, что они лучше остальных способны управляться с нечистью и с рисками заражения проклятой болезнью. Ведь тогда полагали, что, если человек не христианин, значит, он немного вампир. Так что подобная работа была им по плечу.

Как правило, тот, кто хотел стать убийцей вампиров, должен был родиться с определенными способностями. В случае необходимости можно было призвать «субботника» – того, кто появился на свет в субботу, то есть в седьмой день (если считать с воскресенья, как это делали в старину). Возможно, именно отсюда и происходит поверье, согласно которому седьмой подряд сын или седьмая дочь были обречены стать вампирами. А также и представление о том, что через семь лет нужно было уничтожить «рубашку» ребенка, если он в ней родился. Над субботой висела угроза бесчисленных табу, вероятно унаследованных от еврейского Шаббата. Кроме того, в христианской и – особенно – православной культуре к субботе также особое отношение: именно в этот день принято поминать усопших, именно в этот день (за сутки до воскресенья) души покойников находятся в своих могилах и никуда не могут выйти из них. Потому и очистительные эксгумации проводили по субботам. Кстати, выполняли их, как ни странно, те, кто родился в субботу, а значит, имел некую связь с мертвецами.

В качестве альтернативы к процессу избавления от вампира привлекали и того, кто родился со стигматами возвращенца или в «вампирские дни», то есть того, кто сам считался чуть ли не настоящим вампиром. Иными словами, был потенциально опасным существом, чью магическую силу, которую, впрочем, можно было укротить с помощью особых ритуалов, использовали для выслеживания и уничтожения одичавших кровожадных сородичей. Приведем здесь одну любопытную историю. Мы не знаем, насколько она достоверна. Тем не менее она известна с конца XVIII века и саркастично пересказана польским иезуитом, тонко подметившим нравы того времени:

Один знатный господин в летах присматривал однажды за детьми. Вечером, как и всегда, он отправился в спальню, а утром его нашли мертвым посреди комнаты. У детей, которые не спали той ночью, спросили, что произошло. Они ответили, будто слышали какие-то звуки, может быть, шорох, но не поняли, откуда они исходят. Этого, однако, хватило, чтобы подтвердить подозрения о том, что [дворянин] был упырем. Наличие шума навело на мысль, что он сражался с мертвецами, а внезапная смерть заставила людей поверить, что те его задушили. В тот же день к бургомистру явились люди, настойчиво требуя как можно скорее избавиться от возможного возвращенца. Боясь поступить опрометчиво, бургомистр написал настоятелю монастыря, где уже некоторое время держали другой подобный труп, и спросил, нет ли у настоятеля догадок, почему дворянин был найден в таком положении. Но в ответ ему отправили не письмо, а монаха – человека простого, однако сведущего в убийстве упырей. Едва прибыв на место, он принялся читать лекцию по упырологии – и несведущим в том жителям, и даже теологам.

История эта, весьма занимательная, все же вполне канонична. Но вторая ее часть с необычайной театральностью раскрывает происхождение профессиональных навыков монаха:

После того как монах закончил свою речь, ему предложили бодрящий напиток из погреба – для смелости. Но, желая немедленно сразиться с Сатаной, он заявил, что не станет пить, пока не лишит упыря последней капли крови. С этими словами он спрыгнул в могилу и отрубил покойнику голову. Разобравшись столь отважно с Сатаной, он триумфально выбрался из могилы, держа в руках окровавленный саван, а если точнее – тряпку, пропитанную отвратительной жижей, которую он выжал в освежающий напиток, поданный ему, и хладнокровно выпил. На вопрос, зачем он так поступил, монах ответил, что это самое действенное средство против упырей и тот, кто выпьет такое снадобье, станет неуязвим к болезням, насылаемым нечистью. Одни с ужасом смотрели на окровавленный саван, другие шептались о том, что все это – гадкое суеверие. И все же, уверенный в себе и гордый своим целительным напитком, монах произнес: «В таких делах лучше довериться мне, чем терзаться излишними сомнениями. Если мои поступки не нравятся теологам, пусть тогда они сами и сражаются с упырями своими гусиными перьями. Но уверяю вас: без моего оружия они не очистят мир от упырей. И имейте в виду, что я и сам – упырь, так пусть же моя голова будет отрублена после смерти, но только не при жизни, помилуй Бог!» Присутствовавшие при этом зрелище испуганно притихли. Однако вскоре, переглядываясь и понемногу набираясь смелости, они спросили, каковы все-таки признаки упырей. Монах ответил, что у них есть волосы только ниже средней