Корея. Власть, идеология, культура - Константин Валерианович Асмолов Страница 29

Если перевести более точно корейское выражение «обои сурён», которое обычно переводят как «вождь-отец», то следует обратить внимание, что слово «обои» может означать «родитель» вообще, отражая конфуцианский характер взаимодействия правителя, подчиненных и государства как одной большой семьи во главе с правителем.

Что же до слова «сурён» («вождь»), то Б. Камингс указывает, что «сурён» якобы считался титулом основателя Когурё Ко Чжу Мона и был выбран в качестве титула именно потому. Однако в этом значении он используется исключительно на Севере. Словари Юга наделяют это слово значением «босс» или «главарь», причем такая трактовка появилась не так давно и в рамках «контрпропаганды».

Вообще же титул «вождь» появился в Северной Корее только в 1946 г. и далеко не сразу стал главным титулом Ким Ир Сена. До того его именовали в основном маршалом (вонсу) или премьером (сусан)[32]. К этим титулам добавлялся уважительный суффикс «-ним». Более того, до 1948 г. титул «вождь» был зарезервирован за Сталиным, который являлся вождем мирового коммунистического движения. Национальные вожди (Димитров или Мао) были «руководителями» («чидочжа»), и назваться вождем при живом Сталине было своеобразной формой ереси.

Очень интересен анализ термина «чангун», который принято переводить как «генерал» или «полководец». Но это корейское слово обозначало нечто большее, чем просто высокое воинское звание. Точно теми же иероглифами пишется японское слово «сёгун», то есть слово это можно перевести как «военный вождь» или «военный правитель», который выполняет не только чисто военные, но и административные функции, и командир партизанского отряда, действующего на территории «освобожденного района» (а официальная биография Ким Ир Сена выставляет его именно таким типом командира), является как раз таким типом правителя.

Более подробно об отдельных элементах обрядности в повседневной жизни КНДР

Портрет вождя висит в каждом доме, в каждой квартире, на каждом рабочем месте, и на ту стену, где размещен портрет, запрещено вешать что-либо еще.

Точнее, на стене висят два или три портрета – третий изображает либо Ким Чон Сук (жену Ким Ир Сена и мать Ким Чен Ира), либо двух руководителей во время переговоров. Инструменты для ухода за портретами вождей хранятся в специальном ящике, и каждый день их надо протирать: в школе это делают дежурные или, в случае младших классов, классный руководитель, начинающий уроки с этого ритуала.

В определенных ситуациях портретам надо кланяться. Это делают школьники, выражая таким образом свою благодарность Великому вождю. Это делают молодожены в кульминационный момент свадебной церемонии. Автор сталкивался и с описанием того, как северокорейцы разговаривают с портретами, как бы отчитываясь перед ними подобно тому, как во время посещения кладбища приходящие на могилы предков люди общаются с ними.

В критической ситуации портреты положено спасать в первую очередь, и в КНДР хватает историй про героев, которые, рискуя жизнью, спасали портрет при пожаре или с борта тонущего судна. Историку это, естественно, напоминает отношение не столько к иконам, сколько к табличкам предков, которые в рамках конфуцианской традиции рассматриваются как прибежище душ усопших.

Статуи Ким Ир Сена стоят по всей стране, и самая известная из которых была возведена в апреле 1972 г. на холме Мансудэ по случаю 60-летия со дня рождения вождя. Высота ее составляет 23 метра, и, согласно легендам, скромный вождь вдвое уменьшил ее первоначальный размер. При Ким Чен Ыне статуй стало две – добавился Ким Чен Ир, а голова Ким Ир Сена стала более пожилой и соответствующей последнему по времени его официальному портрету. Другие памятники Ким Чен Иру стоят в основном в местах, связанных с его деятельностью, например, в университете имени Ким Ир Сена.

Почти в каждом общественном месте статуя или бюст того или иного Кима стоит на входе. Соответственно, от входящих ожидается церемониальный поклон ему. Если статуя стоит на открытой местности, водителям рекомендовано сбавлять скорость до 30–40 км/час, а перед двумя главными статуями на холме Мансудэ – примерно до 20–25 км/ч. Посетителям не разрешается делать снимки отдельной части статуи, фотографировать ее сзади или с других мест – разрешено снимать ее только спереди и всю целиком. Не разрешается также обходить статую и находиться сзади нее.

В день рождения вождя каждому следует положить к его статуе букет цветов и совершить несколько поясных поклонов. Цветы обычно искусственные, но сделаны они по образцу двух типов цветов, названных в честь двух руководителей КНДР, – «Кимирсении» (тип орхидеи) и «Кимченирии» (разновидность бегонии).

Мавзолей Ким Ир Сена (впоследствии Ким Ир Сена и Ким Чен Ира) – обязательное место посещения официальными делегациями. Ранее построенный 15 апреля 1977 г. в честь 65-летия со дня рождения Ким Ир Сена дворец имел название Кымсусанский (название переводится как «Гора, вышитая золотом») зал заседаний и был главной резиденцией Ким Ир Сена в Пхеньяне. Однако после смерти Кима северокорейское руководство приняло решение поместить тело вождя прямо в его резиденцию, и «зал заседаний» был переименован в «мемориальный дворец», в котором замуровали все окна[33]. Позднее дворец был достроен и в нем появился второй мемориальный зал.

Иные «места памяти». Поклонение распространяется и на места рождения вождей (дом в деревне Мангёндэ, где родился и провел детство Ким Ир Сен, и «тайный лагерь» около горы Пэктусан, где по официальной версии родился и провел детство Ким Чен Ир), и на музеи, где в числе экспонатов часто фигурируют вещи великого вождя, связанные с тем или иным событием: пистолет, которым он пользовался во время такой-то битвы; ручка, которой он подписал историческое распоряжение; и даже половник, которым Ким Чен Ир, будучи студентом, разливал суп на военных сборах. Любая новостройка посещается Великим вождем, который как бы освящает ее фактом «руководства на месте».

Однако нише «храмов» более соответствуют так называемые «научно-исследовательские центры революционной истории им. товарища Ким Ир Сена (и Ким Чен Ира)», являющиеся аналогом Ленинской комнаты в Советской армии и служащие для проведения заседаний и партсобраний.

«Цитаты из классика». В отличие от единого цитатника Мао в Китае, в КНДР существует серия «специализированных», а среди школьных тетрадей есть специальная – для выписывания указаний. Она существует в трех экземплярах, для каждого из вождей. Естественно, цитаты вырываются из контекста и заучиваются наизусть, подобно цитатам из конфуцианских классиков.

Любое слово вождя тщательно фиксируется, а каждая тема должна быть освящена его авторитетом. Такая практика записи высказываний правителя тоже имеет давнюю традицию: при корейском дворе существовала специальная должность историка (так называемый сагван), который должен