Культура древней Вавилонии - Николай Михайлович Никольский Страница 16

об этом подвиге Гильгамеша, дошел до нас с целым рядом крупных и мелких пробелов. Но и при теперешнем состоянии текста в нем все же отчетливо выступает фольклорная основа этого замечательного эпизода. В I таблице Гильгамеш изображен в стиле типичного восточного деспота, строящего себе укрепленную столицу Урук и храмы богов и самодурно издевающегося над своими подданными, а Урук — в стиле обычного большого вавилонского города с храмовыми проститутками, с пирующими день и ночь вельможами. Но уже в конце I таблицы веет другим духом; а во II и III таблицах за новой декорацией отчетливо выступает древняя основа сказания о борьбе Гильгамеша с Хумбабой. Действие переносится как будто во времена родового быта. Мы узнаем, что главной советницей Гильгамеша является его мать. Ей он рассказывает свой вещий сон, как он якобы ниспроверг какого-то великана, и заявляет, что собирается пойти найти и победить его. Упоминается также большой родовой дом, где, по-видимому, живет мать Гильгамеша и перед дверями которого происходит единоборство между Гильгамешем и Энкиду. В конце концов Гильгамеш и Энкиду сговариваются идти вдвоем на борьбу с Хумбабой. Перед отправлением их благословляет совет старейшин и советует, чтобы Энкиду шел вперед, ибо он сам с гор и знает дорогу к кедровому лесу, где живет Хумбаба. Друзья идут на восток, на горы, где живет Хумбаба. Отсюда ясно, что Хумбаба является персонификацией исконного и заклятого врага шумеров и вавилонян — Элама, ибо восточные горы — это страна Элама, а самое имя Хумбаба происходит от имени эламского бога Хумбаба или Хуммана. К сожалению, из текста таблицы V, в которой рассказывалось о победе Гильгамеша и Энкиду над Хумбабой, сохранился только первый десяток строк, и мы не знаем всех подробностей этого подвига народного героя. Однако сохранились фрагменты других записей поэмы, которые до известной степени восполняют пробелы. На помощь Гильгамешу против Хумбабы Шамаш (бог солнца) послал восемь ветров. Они ударили Хумбабе в глаза, он не мог двинуться ни вперед, ни назад и взмолился о пощаде: «Ты будешь моим господином, я буду твоим рабом». Но по совету Энкиду Гильгамеш отрубил Хумбабе голову. Благодаря этому сказочному подвигу Гильгамеш вошел в народную память как вождь-спаситель народа, подобно первому легендарному афинскому царю Тессею, избавившему Афины от целого ряда насильников, притеснявших и грабивших афинский народ, или русскому Илье Муромцу, победителю чудовищных врагов древнерусского народа.

Другое фольклорное сказание исторического характера — это сказание о потопе. Предположение, что возникновение этого сказания связано с каким-то грандиозным наводнением, опустошившим почти всю южную часть Двуречья, подтверждается раскопками после первой мировой войны в Уре, Кише и Шуруппаке, обнаружившими следы разрушений, причиненных грандиозным наводнением. Позднейшая редакция этого сказания, сохранившаяся более или менее в одинаковой форме в отрывках на шумерском языке, в полной вавилонской редакции на аккадском наречии и в отрывке на ассирийском языке, является жреческой литературной обработкой, и из нее трудно выделить первоначальную фольклорную основу. По-видимому, в фольклорном сказании, как и в полной вавилонской редакции, катастрофа объяснялась прихотью богов: «Пришло на сердце великим богам устроить потоп». В литературной редакции спасается от потопа только царь со своей семьей; какое положение занимал народный герой потопа, сказать невозможно.

ЖИВОТНЫЙ ЭПОС В ВАВИЛОНСКОМ ФОЛЬКЛОРЕ

Обязательным и широкоразвитым составным элементом любого фольклора является животный эпос. Такой эпос существовал и в вавилонском фольклоре. Из библиотеки Ассурбанипала дошло до нас несколько мелких отрывков сказок; кроме того, в каталоге упоминается несколько сказок о животных. Содержание их мы выяснить не можем; видно только, что в сказках идет речь о лисице, коне и осле, собаке и теленке. Из III–II тысячелетий дошли до нас две сказки в более или менее полном виде. Одна из них дошла в составе уже упоминавшейся литературной поэмы об Этане. В первой половине этой поэмы рассказывается о предшествующей судьбе орла, который понес Этану в небо. Для рассказа было использовано фольклорное произведение из животного эпоса, которое первоначально никакого отношения к орлу Этаны не имело. Это видно уже из чисто механического соединения обоих сюжетов в поэме; так, в 1927 г. был опубликован текст из эпохи первой вавилонской династии, в котором сюжет первой части поэмы об Этане дается в виде самостоятельного рассказа. Текст происходит из Сузы, т. е. из Элама, — это показывает популярность его сюжета[40]. Литературная обработка придала ему характер нравоучительной басни, показывающей, как строго боги карают измену и предательство; самый рассказ сохранил фольклорные черты в отчетливой форме. Орел и змея жили в дружбе; у обоих были детеныши; орел и змея собирали добычу и кормили их. Но когда орлята выросли, орел порешил съесть змеенышей, по-видимому, совместно с орлятами, рассчитывая, что он взлетит после этого вероломства на небо — «а кто там пошлет мне вызов на бой?» Змея прокляла орла и пошла жаловаться солнцу; в конце рассказа, не сохранившемся в тексте из Сузы, но дошедшем в двух фрагментах библиотеки Ассурбанипала, описывается месть змеи. По совету солнца змея прячется в труп дикого быка, лежащий в горах, и когда орел прилетает туда и начинает клевать быка, змея хватает его за крылья, обламывает ему крылья и когти и сбрасывает его вниз, в горную пропасть, где он и остается лежать, обреченный на голодную смерть. Сказание хочет объяснить происхождение вражды между орлом и змеей; аналогичные сказания имеются в фольклоре многих современных малокультурных народов. Характерно, что в вавилонском фольклоре вина за вражду возлагается на орла, в то время как в рассказах других народов виновницей вражды выводится змея. Другая сказка дошла до нас в составе заговора от зубной боли; подобного рода эпические составные элементы постоянно встречаются в вавилонских заговорах и в заговорах других народов. Сказка рассказывает, что когда Ану сотворил небо и землю, реки, овраги и болота, то последнее произвело из себя червя. Червь пришел к богам и спрашивает у Эа: «Что ты даешь мне в пищу, что ты даешь мне сосать?» Эа предложил ему смокву, гранатовое яблоко и простое яблоко. Но червь отказался и сказал: «Подними меня и дай мне жить между зубами, дай мне сосать зубную кровь и пожирать десны и зубные корни». Очевидно, Эа на это согласился, так как заговор изгоняет червя из больного зуба. Подобного рода сказки, рассказывающие, как животные приходят к богу за определением своей судьбы, или о том, как бог сам назначает животному долю и пищу, встречаются в фольклоре самых разнообразных народов[41].

Кроме сказок о животных, в