Ганс Дельбрюк - История военного искусства Страница 129

 6. Фейт приводит в своем произведении текст рассказа Цезаря, дополняя его моими объяснениями, но с оговоркой, что Цезарь искажал события неумышленно, действительно видя их в таком соотношении.

 7. В противоположность моим взглядам многие новые исследования стараются взять под защиту достоверность сообщений Цезаря, - как, например, план переселения гельветов, - и сообразно этому предполагают сражение не восточнее, а юго-западнее или южнее Бибракта. Назову: Ziehen, Der neueste Angriff auf ^sars GlaubwMdigkeit (Ber. d. fr. deutschen Hochstifts zu Frankfurt a. M. 1901); Fr. Frцh1ich, Die Glaubwurdigkeit Casars in seinem Bericht ьber d. Feldzug gegen d. Helvetier, Aarau (1903); H. Bircher, Bibracte, Aarau, 1904.

 Самым важным вопросом является здесь, действительно ли гельветы хотели переселиться к устью Гаронны или же этот план служил только предлогом для того, чтобы прийти на помощь национальной партии эдуев, выступавшей против Ариовиста?

 Приняв второе предположение, мы легко объясняем как отклонение похода к северу после переправы через р. Сону, так равно поворот и принятие сражения. Если же мы примем первое предположение, то все останется для нас непонятным.

 Циен (Ziehen) говорит: "Я должен сказать, что в 1900 г. на основании прекрасных карт легко давать указания, какие дороги могли выбрать для себя злосчастные гельветы, но 2 000 лет тому назад нелегко было иметь эти сведения, - да еще зная, что римляне следуют по пятам". Дальше: "Откуда Дельбрюк знает, что открытые французскими учеными дороги были тогда проходимы? Но допустим, что они были проходимы и что гельветы об этом знали; ведь возможно, что они были для них закрыты местными горцами. Переговоры, которые велись с секванами в начале похода, ясно говорят о том, как важно было для гельветов избегать трудных ущелий, и сам Дельбрюк говорит, что гельветам легко было на этих горных дорогах задерживать римлян небольшими арьергардами. Но то, что удобно гельветам, то применимо и против них: они могли держаться этой дороги только в том случае, если местное население не чинило им препятствий, - а что это было, ни один человек не станет оспаривать".

 Возражаю на это: совершенно ясно, что горная, хорошо населенная и не бедная городами и сообщениями страна имела дороги. Также ясно, что гельветы знали их. Они подготовляли свой поход давно и не были так глупы, чтобы идти, не произведя предварительно рекогносцировки. Не подлежит сомнению, что они направлялись прямым путем к сантонам. Для чего бы иначе они переправлялись через р. Сону так далеко на юге, а не повернули бы раньше - от Женевы или после того, как вышли на равнину к северо-западу? Какой смысл имело для них делать обход в правом углу? Конечно, допустимо предположить, что население могло помешать их переходу через горы, но этот мотив недостаточно силен, чтобы служить доказательством изменения маршрута. Занятие горных проходов в такой стране могло бы вызвать задержки в движении, но эти проходы можно было бы обойти, причем нельзя сравнивать те трудности, которые явились бы при этом, с той опасностью, которой подверглось бы продвижение гельветов на равнине, имея римлян за спиной. Прежде всего враждебность горцев является пустым предположением; Цезарь не упоминает об этом; он не только не приводит причин для странного изменения маршрута неприятельского похода, но мы ясно видим, что он и сам не ожидал другого направления марша, как к северу, вдоль по р. Соне. Продовольствие, подготовленное им для своего войска, следует за ним по реке, а когда он отошел от р. Соны, ему не хватало обоза, который мог бы везти провиант. Если бы Цезарь предполагал поход через горы в долину р. Луары, он позаботился бы о нужном ему обозе. Цезарь не приводит причин, по которым гельветы отошли к северу, потому что он сам не верит в их поход к сантонам, и поворот гельветов к северу кажется ему естественным.

 Так же надо объяснять и переход гельветов к сражению. Если они шли к сантонам, то для чего им нужно было сражаться с римлянами и притом тогда, когда последние перестали их преследовать, изменив направление? Никто до сих пор не ответил на этот вопрос.

 Фрелих сам уничтожает сомнение, возникшее по поводу свидетельства Цезаря. Я говорил выше, что натиск бойев и тулингов "latere aperto" должен быть понят (даже если нет предлога "а") как удар в правый фланг. Фрелих приводит (стр. 29) два места из "bellum Alexandrinum" ("Александрийская война", 20, 3 и 40, 2), которые дают возможность заключить, что присоединение предлога "а" не имеет никакого значения. Если бы бойи и тулинги ударили в правый фланг римлян, то, принимая во внимание естественную позицию армий, гельветы могли бы отступить только к востоку или к северо-востоку, т.е. вправо от Бибракта, - и тогда соображения Стоффеля оказались бы неприемлемыми, так как он предполагает натиск слева. Против этого аргумента выступает Бирхер, заставляя оба войска сделать при построении настолько крутой поворот (в то время как фронт римлян был направлен к юго-западу), что удар все еще был возможен с правого фланга. Я с этим не согласен потому, что в таком случае обоз гельветов не смог бы отступить к лингонам. Бирхер еще добавляет: "Самым необъяснимым местом являются последствия сражения; странной кажется эта бешеная скачка по 30 км в день". Но все неясное становится ясным, если предположить сражение восточнее Бибракта, т.е. недалеко от границы лингонов.

 8. Альфр. Клотц в своем труде (Alfr. Klotz, Der Helvetierzug, "N. Jahrb. f. d. klass. Altert.", 1915, тт. 35 и 36, вып. 10) хочет спасти сообщение Цезаря, причем не принимает во внимание встречающиеся трудности.

 9. Конр. Леман (Konr. Lehman, Sokrates, т. 69, вып. 10/11, 1915, стр. 488) в существенном защищает Цезаря и присоединяется к моим взглядам, отвергая нападки Феррера.

Глава II. АРИОВИСТ.

 После победы над гельветами Цезарь согласился принять депутацию галльских князей, явившихся к нему с просьбой освободить их от владычества Ариовиста. Цезарь пустился в путь и столкнулся с германцами около Бельфора или в Верхнем Эльзасе. Точно определить место столкновения невозможно. Ариовист не вступил в решительное сражение, но обошел римский лагерь и установил в полумиле от него заграждение из повозок своего обоза (построил вагенбург) таким образом, чтобы ему удобно было оттуда посылать своих всадников для перерыва сообщений по дороге, по которой римлянам подвозилось продовольствие. Так как Ариовист не мог предполагать, что обойдется без сражения, и не хотел сделать еще несколько миль до Цезаря, то, вероятно, цель его маневра заключалась в том, чтобы заставить Цезаря вернуться обратно ради продовольствия и тогда уже напасть на него во время похода. Сила его войска заключалась в том, что он соединял конницу с легковооруженными, которые были прекрасно обучены и наводили страх. Против этих войск галльская конница, бывшая у Цезаря, не решалась выступать.

 Это соотношение между родами войск и тот перевес, который германцы имели в боевых действиях смешанных отрядов, объясняют успех маневра Ариовиста. Иначе трудно было бы представить себе все это или же надо считать Цезаря полководцем, стоящим гораздо ниже Ариовиста, раз этому последнему удалось расположить свой обоз (вагенбург) в такой непосредственной близости от римского лагеря. Допустим, что сообщения Цезаря преувеличены и что в путь пускались не целые германские народности, со всеми женами и детьми, а только легко подвижные воины в сопровождении небольшого обоза и немногих женщин; но даже несколько сот повозок являются уже большим грузом и не должны подвергаться организованному нападению неприятеля. Ход событий станет понятным, если принять, что Ариовист был в состоянии скрыть свое обходное движение путем искусного использования местности.

 После того как обходное движение удалось Ариовисту, он стал господствовать над равниной и перехватывал подвоз. Римскому войску, предпринимавшему движение в каком-либо направлении, было трудно обороняться и защищать обоз от целого роя нападений этих презиравших смерть варваров. Ариовист действовал с исключительной ловкостью, но Цезарь превзошел его. Вначале он неоднократно вызывал его на бой и перевел свое войско в равнину. Ариовист опасался выйти из своего лагеря, и это подняло дух римских солдат, так как в этом уклонении от боя они усмотрели трусость германцев. Но прежде всего требовалось освободить дорогу для подвоза. С войском, построенным в боевой порядок, Цезарь продвинулся к месту, запиравшему германцам вход в равнину в направлении дороги, по которой производился подвоз; затем, оставив там два первых эшелона в боевой готовности, он приказал третьему эшелону соорудить за ними укрепление, достаточное для размещения 2 легионов, и поместил их туда. Тщетно пытался Ариовист по возвращении римских главных сил в основной лагерь взять налетом небольшой лагерь. Цезарь настолько полагался на свое сооружение и на гарнизон, что даже не вывел главных сил своего войска на выручку. На следующий день он снова подготовил свое войско к сражению и приблизился к германскому вагенбургу. Ариовист решился принять бой. Цезарь имел теперь перевес над ним; продовольствие свое он обезопасил, и германцы ничего уже не могли выиграть от проволочек. Ариовист подготовлялся к войне уже много недель или месяцев и, вероятно, сосредоточил все имевшиеся в его распоряжении силы до того, как идти навстречу римлянам. Он мог без труда и особых жертв еще долго отступать, увлекая за собой Цезаря. Но этого ему не нужно было. А привлечь римлян к штурму германского вагенбурга не удалось бы; дальнейшее же ожидание бодрило бы римлян, так как они были стороной, вызывавшей на бой, и понизило бы настроение германцев. Поэтому Ариовист принял вызов и для сражения расположил своих воинов по народностям.