Империи в мировой истории. Власть и политика различий - Джейн Бербанк Страница 124

Чтобы присоединить Центральную Азию, Россия применила ряд административных тактик. Бухарский эмират и Хивинское ханство стали "протекторатами", а Туркестан - там, где не было ханства, которому можно было бы подчиниться, - перешел под управление военного генерал-губернатора (см. карту 9.2). Как и везде, русские придерживались своей практики кооптации услуг местных элит. Это означало не просто терпимое отношение к исламу - или "игнорирование" его, за что ратовал один генерал-губернатор, - а союз с мусульманскими священнослужителями, а затем и с мусульманскими модернизаторами против суфибров, воспринимавшихся всеми вышеперечисленными как угроза. Российские власти в целом перестали чинить препятствия мусульманским паломникам, желавшим отправиться в Мекку, и вместо этого пытались регулировать их путешествия, используя железную дорогу, предназначенную для перевозки хлопка через Туркестан. К началу XX века в Российской империи было гораздо больше мусульман, чем в Османской. Стратегия России в отношении мусульман, как и в отношении евреев и других групп населения, заключалась в сдерживании, а не в изгнании. Никто не имел права покидать империю.

В 1870-х годах русская пресса выступала за интервенцию в балканскую золу, подхватывая панславистские идеи, предлагаемые за рубежом. В 1876 году русские добровольцы отправились на помощь сербской армии против османов. Не сумев склонить европейские державы, особенно Великобританию, к русским целям на Балканах и Черном море, в 1877 году император Александр II объявил войну османам. После длительных и трудных походов русская армия в 1878 году достигла окрестностей Константинополя.

Но европейские державы по-прежнему были намерены не допустить выгодного для России урегулирования. На Берлинском конгрессе 1878 года Бисмарк добился того, чтобы Балканы были разделены на контролируемые части: Босния-Герцеговина была оккупирована Австрией, Македония возвращена османам, Болгария разделена на болгарское княжество и османский протекторат (восточная Румелия), а на границе с Россией была создана независимая Румыния. Россия вернула себе Бессарабию, но в остальном исход войны показал, что Романовы не смогли добиться успехов в войнах за европейскую империю.

В последние десятилетия века российские администраторы пытались проводить националистическую политику сверху, но так и не смогли довести ее до конца. Под влиянием цивилизационных и расистских дискурсов своих европейских конкурентов некоторые чиновники ухватились за риторику культурного прогресса - своего собственного. В этой версии империализма Россия несла европейские ценности народам Центральной Азии. Туркестан, в частности, рассматривался как колония, которую можно цивилизовать путем образования и заселения русскими и другими земледельцами.

В западных регионах империи, где имперские администраторы опасались, что поляки и евреи слишком тесно связаны с Европой и ее опасными идеями, правительство предпринимало попытки "русификации", требуя использования русского языка в офисах и школах. Эта языковая политика не была единообразной и не проводилась единообразно. Как и в Австрии, стремление к единому языку управления имело разное значение для разных групп. Попытка правительства русифицировать чиновничество в прибалтийских провинциях приветствовалась латышами и эстонцами, которые возмущались монополией немцев на высокие должности. Квоты на число еврейских студентов в университетах (1887) и более поздние ограничения на членство евреев в профессиональных группах или местных советах удовлетворяли ярых националистов, многие из которых были дворянами, требовавшими возвращения привилегий.

Некоторых российских модернизаторов, как либеральных противников самодержавия, так и некоторых высокопоставленных чиновников, привлекала идея так называемого "национального государства", хотя что это будет означать в их дифференцированной империи, определить было сложно. В качестве модели для России была предложена концепция "Великой Британии". Сергея Витте, вдохновителя экономического развития России, привлекли идеи немецкого теоретика Фридриха Листа. Витте стремился превратить Россию в единое экономическое пространство, исключив из программы Листа конституционное правление. Государство построило транссибирскую железную дорогу и активно поддерживало развитие промышленности, финансируемое как за счет налогов с крестьянских хозяйств, так и за счет средств, поступавших из-за рубежа. Иностранные компании инвестировали в разработку черного золота России - нефти, обнаруженной вблизи Каспия. Начиная с 1890-х годов промышленность России бурно развивалась. Значительная часть инвестиций поступала из Франции, хотя многие техники и предприниматели были немцами.

Играя в союзную игру по-своему, российские государственные деятели, разочарованные экономическим превосходством Германии и конкуренцией Австрии на Балканах, пошли на союз с Францией. В 1894 году две империи - одна самодержавная, другая республиканская - подписали соглашение о военном сотрудничестве. Для России этот отход от союзов с державами, расположенными на ее границах, оказался роковой ошибкой в геополитике империи: следующая общеевропейская война должна была разразиться на уязвимых западных территориях России.

Не сумев добиться дальнейших успехов на Балканах, российские модернизаторы сосредоточились на востоке, расширяя производство хлопка в Центральной Азии и поощряя крестьянскую миграцию и переселение в Сибирь. Вдохновленный колониальными проектами европейцев, Витте продвигал российскую экспансию вдоль дальневосточной железной дороги к тихоокеанским портам. Это привело Россию к еще одной арене имперского соперничества - с Японией за тихоокеанское побережье, острова и внутренние районы, включая Корею и Маньчжурию. На Дальнем Востоке русские наиболее далеко отошли от своей политики узаконенных различий. Здесь русские экспериментировали с империализмом в западноевропейском стиле, используя концессии на поставку древесины, колонизацию вдоль железной дороги за пределами российской границы и откровенно расистскую риторику. Николай II (1896-1917) поддерживал тех, кто агитировал за "маленькую победоносную войну" против "желтой угрозы".

Русско-японская война 1904-5 годов не была ни маленькой, ни победоносной. Как и на Балканах, европейские державы разыграли свои карты против Романовых. Французы не помогали, британцы симпатизировали Японии, как и американцы. Русские были вынуждены выполнять миссию белого человека в одиночку. Шоком для расистов стало превосходство японцев в силе на суше и на море. Русский флот был почти полностью уничтожен, Порт-Артур, морской форпост России, сдался, а на суше в битве под Мукденом, в которой с каждой стороны сражалось более двухсот пятидесяти тысяч солдат, русские уступили японским войскам.

Неудачи в войне в сочетании с упорным отказом самодержавия от передачи власти вскрыли оболочку полицейского контроля. Когда войска ушли, российские либералы провели банкетную кампанию (в подражание парижанам 1848 года) в поддержку конституционной реформы. Марксисты и другие пытались направить пролетарское недовольство в революционные партии. Вспышка убийств политических деятелей выявила радикальное неприятие государства, которое гноилось в подполье. В январе 1905 года император Николай II (1896-1917) нарушил родовую мистику, разрешив военным открыть огонь по мирной демонстрации рабочих, просивших его об улучшении их положения. После забастовок, погромов и нападений крестьян на помещичьи владения Витте убедил непокорного царя созвать выборное законодательное собрание и предоставить политические свободы.

В 1906 году российский