Сотворение Бога. Краткая история монотеизма - Юлия Леонидовна Латынина Страница 121

И выехал всадник на коне навстречу ему, и сказал: так говорит царь: с миром ли? И сказал Ииуй: что тебе до мира? Поезжай за мною. И донес сторож, и сказал: доехал до них, но не возвращается. И послали другого всадника, и он приехал к ним, и сказал: так говорит царь: с миром ли? И сказал Ииуй: что тебе до мира? Поезжай за мною.

И донес сторож, сказав: доехал до них, и не возвращается, а правит он колесницей, как Ииуй, сына Нимши, ибо он стремительно правит.

И сказал Иорам: запрягай. И запрягли колесницу его. И выступил Иорам, царь Израильский, и Ахазия, царь Иудейский, каждый на колеснице своей. И выступили навстречу Ииую, и встретились с ним на поле Навота Изреелитянина.

И когда увидел Иорам Ииуя, то сказал: с миром ли, Ииуй? И сказал он: какой мир при любодействе Иезевели, матери твоей, и при многих волхвованиях ее?

И поворотил Иорам руки свои, и побежал, и сказал Ахазии: измена, Ахазия!

А Ииуй натянул лук рукою своею, и поразил Иорама между плечами его, и прошла стрела чрез сердце его, и пал он на колеснице своей. И сказал Ииуй Бидкару, сановнику своему: возьми, брось его на участок поля Навота Изреелитянина, ибо вспомни, как мы с тобою ехали вдвоем сзади Ахава, отца его, и как Яхве изрек на него такое обременение: истинно, кровь Навота и кровь сыновей его видел Я вчера, говорит Яхве, и отмщу тебе на сем поле. Итак возьми, брось его на поле, по слову Яхве» (4Цар. 9:16–26).

После этого Ииуй приказал убить Иезевель, мать Иорама. Ее выкинули из окна во дворце Изрееля, и собаки съели ее во рву Изрееля, как и предсказал пророк Илия. От Иезевель остались только череп, ноги да кисти рук.

После этого Ииуй приказал убить семьдесят сыновей Ахава.

Это было широко известное и вряд ли особенно одобрявшееся событие. Пророку Осии оно, например, не понравилось настолько, что он заявил от имени Яхве, что тот «накажет дом Ииуя за кровь Изреели» (Ос. 1:4). При этом пророк Осия являлся врагом Баала (Ос. 2:18).

Вся эта история, – волнение разбитого под Рамот-Гилеадом царя, который, замирая сердцем, следит за приближением вооруженных людей, всадники, которые один за другим переходят на сторону мятежников, отчаянный крик, «измена, Ахазия», – царица Иезевель, мать убитого царя, которая ждет своих убийц, накрасившись и облачившись в лучший свой наряд, приказ Ииуя «выкиньте ее из окна», и другой, последующей, «похороните-таки ее, ибо все же она царская дочь», – встает перед нами, как живая. Пожалуй, это одна из самых выразительных кинематографических сцен Библии.

Более того, эта сцена исторически правдива.

Битва при Рамот-Гилеаде действительно была, и ее победитель, царь Сирии Хазаэль сообщает нам в уже упомянутой надписи в Тель-Дане, что он разбил царя Израиля Иорама, и что новый царь Израиля, Ииуй, заплатил ему щедрую дань. Правда, Хазаэль допускает некоторое разногласие в деталях, – он утверждает, что это именно он убил Иорама и его зятя Ахазию, в то время как Библия приписывает этот подвиг мятежнику Ииую.

«[Я убил Иехо]рама сына [Ахава] царя Израиля, и [Я] убил [Ахаз]яху сына [Иехорама ца]ря из дома Давида. И я сделал [их города развалинами и пре]вратил их землю в [пустошь].

Конечно, в данном случае не так-то просто сказать, кто именно врет: Хазаель или источник Девтерономиста. Но самое удивительное во всей этой истории другое.

Главной темой Девтерономиста, его любимым идеологическим приемом, которым он размахивает поводу и без повода, являются страшные бедствия, которые Яхве обрушивает на тех царей, которые его не слушаются.

И вот после смерти Ахава на Израиль действительно обрушились чудовищные бедствия. Самые плодородные земли его были отторгнуты и заселены арамеями, самые крупные его города были разрушены или превращены в сирийские твердыни, и царь Моава Меша также вернул себе независимость, прихватив заодно значительную частью территории, которую Израиль еще недавно числил своей.

Дворец в Изреели – тот самый, ради которого погиб несчастный Навот – был сожжен. Хацор и Мегиддо, с их великолепными шестикамерными воротами и пробитыми в толще камня тоннелями, были разрушены. Таанах лежал в руинах.

Царство Израиля потеряло самые плодородные свои территории, свою хлебную корзину и основу своего экономического могущества, и эта потеря сопровождалась стремительной арамейской колонизацией. Надписи, которые археологи находят во всех этих долинах в слоях, датируемых железным веком II, сделаны почти исключительно на арамейском, и Дан и Хацор, отстроенные заново Хазаэлем, становятся арамейскими крепостями.

И все это было еще только начало.

Дело в том, что вся эта катастрофа была результатом войны с царями Сирии, – то есть с теми самыми царями, с которыми Ахав образовал союз, позволивший разбить самих ассирийцев! Сыновья Ахава этот союз разорвали. В результате сначала царь Сирии Хазаэль опустошил Израиль, а потом обе страны, сцепившиеся в изнурительной борьбе, поодиночке стали добычей Ассирии.

Для того, чтобы рассказать, как Яхве покарал Ахава, Девтерономисту надо было лишь лишь придерживаться естественного хода событий. Но он предпочел заменить эти события подробной и составленной только что не со слов очевидца историей про убийство потомка царя Ахава на том самом поле, которое было отобрано у Навота, тем самым человеком, который слышал пророчество по поводу этого поля.

Почему?

Мы рискнем предположить.

Потому что этих событий не было в его оригинале.

Оригинал, который использовал Девтерономист, был написан при потомках Ииуя. Не исключено, что начало ему положили рассказы самого царя.

Это рассказ из той серии, которая называется «врет, как очевидец». Вместо того, чтобы рассказать о том, как полководец Ииуй бездарно проиграл военную кампанию и использовал вверенные ему войска для захвата власти, а не для обороны от врага, эта пропагандистская сказка пытается представить акт государственной измены и военного поражения, поставивший под угрозу само существование страны, – как «волю Яхве» по поводу виноградника. Как справедливое воздаяние за грабеж, постигшее, – сюрприз – даже не самого Ахава. А его сына. Как это слышал собственными ушами новый царь Ииуй. «Это официальный или полуофициальный рассказ о событии, который не скрывает ничего – ибо это хорошо известное событие не могло быть скрыто, – но объясняет эту ужасную историю волей Яхве».

Еще раз. Если бы Девтерономист хотел написать историю о страшном конце царства Ахава,