Крымская война: история - Орландо Файджес Страница 110

Вместе со снижением уровня страха, часовые в пикетах принялись забираться на ничейную землю, чтобы развлечься или согреться ночью. Время от времени происходили случаи определенного братания с русскими, чьи собственные форпосты находились не дальше, чем на длину футбольного поля. Калторп записал один такой инцидент, когда группа невооруженных русских солдат приблизилась к британским пикетам:

Они показали знак, что хотят закурить свои трубки, и один из наших дал им огня, и они остались на несколько минут разговаривая с нашими часовыми, или хотя бы пытались это сделать, беседа выглядела примерно так:

1-й русский солдат: «англичане хорошо!»

1-й английский солдат: «русские хорошо!»

2-й русский солдат: «французы хорошо!»

2-й английский солдат: «хорошо!»

3-й русский солдат: «муслим нехорошо!»

3-й английский солдат: «ага! турок нехорошо!»

1-й русский солдат: «муслим!» скорчив рожу и плюнув на землю, высказывая свое презрение.

1-й английский солдат: «турок!», показывая будто убегает в испуге, и вся компания взорвалась смехом, после чего они пожали друг другу руки и вернулись на свои позиции{456}.

Чтобы скоротать время, солдаты придумали множество занятий и игр. В бастионах Севастополя, по словам Ершова, «карточные игры всех видов игрались круглосуточно». Офицеры играли в шахматы и читали с огромным аппетитом. В казематах Шестого Бастиона даже был рояль, и устраивались концерты с музыкантами из других бастионов. «Сначала», пишет Ершов, «концерты были достойными и торжественными с правильным вниманием к правилам прослушивания классической музыки, но постепенно, по мере изменения нашего настроения, возникала соответствующая тенденция к национальным мелодиям, народным песням и танцам. Однажды устроили маскарадный бал, и один кадет появился в женском наряде, чтобы исполнить народные песни»{457}.

Театральные развлечения были очень популярны во французском лагере, где у зуавов был свой театральный коллектив, трансвеститский водевиль, который развлекал огромные толпы шумных солдат в деревянном сарае. «Представьте себе зуава, наряженного как пастушка и флиртующего с мужчинами (faisant la coquette[87])!» — вспоминал Андре Дама, капеллан французской армии. «А затем другой зуав, наряженный как молодая дама общества, играющий в неприступность (jouant la précieuse[88])! Я никогда не видел ничего такого смешного и талантливого, как эти джентльмены. Они были чрезвычайно забавны»{458}.

Скачки были популярны тоже, особенно среди британцев, чья кавалерия практически бездействовала. Но не только кавалерийские лошади принимали участие в таких гонках. Уитворт Портер посетил одно такое мероприятие организованное на холмах 3-й дивизией. «День был крайне холодный», отмечал он в своем дневнике 18 марта,

крепкий западный ветер пробирал до костей и в то же время трасса была заполнена пришедшими от всех частей армии; любой, кто мог добыть пони, сделал это, и большинство из них выглядело весьма нелепо. Я видел один такой образец: огромный британский офицер, который был ростом наверно никак не меньше шести футов и трех дюймов[89], в гетрах, оседлал самого крохотного, самого худого и дохлого пони, которого я когда-либо видел{459}.

В эти относительно спокойные месяцы много пили. Во всех армиях это привело к падению дисциплины, ругани, дерзостям, пьяным дракам и насилию, а также актам неподчинения со стороны солдат, все это указывало на опасное снижение боевого духа среди войск. В британской армии (и нет причин полагать, что она чем-то отличалась от русской или французской) поразительные 5546 человек (примерно каждый восьмой во всей армии на поле боя) вели себя настолько плохо, что их судили за всевозможные случаи пьянства во время Крымской войны. Большинство солдат выпивали хорошую кружку алкоголя на завтрак — водка для русских, ром для британцев и вино для французов — и еще одну кружку на ужин. Также многие пили днем, а некоторые были постоянно пьяны на протяжении всей осады. Выпивка была основным видом развлечения среди солдат всех армий, включая турок, которым нравилось сладкое крымское вино. Генри Клиффорд вспоминал культуру пития в союзнических лагерях:

Практически в каждом полку есть столовая, и у входа в каждую из них стояли, хотя, вернее сказать, не стояли, потому что мало кто мог это сделать, а валялись группы французских и английских солдат в самых разных степенях опьянения. Веселые, смеющиеся, плачущие, танцующие, дерущиеся, сентиментальные, ласковые, поющие, болтающие, сварливые, глупые, озверевшие, жестокие и мертвецки пьяные. Французы в таком же состоянии, что и англичане, и англичане так же плохи, как и французы… Какая же это ошибка переплачивать солдату! Дай ему даже лишний фартинг, чем ему действительно нужно, и он поддается своим животным наклонностям, сразу же пьянеет… Будь он англичанином, французом, турком, сардинцем, дай ему достаточно денег, и он пьянеет{460}.

Резкий приход теплой весенней погоды поднял боевой дух союзных войск. «Сегодня весна», писал Эрбе 6 апреля; «солнце не покидает нас уже три недели, и всё изменилось внешне». Французские солдаты высаживали сады возле своих палаток. Многие, подобно Эрбе, сбривали свои зимние бороды, стирали белье и в общем придавали себе ухоженный вид, чтобы «если дамы Севастополя решат устроить бал и пригласить французских офицеров, наши формы всё равно будут ярко сверкать среди их элегантных нарядов». После такой жестокой зимы, когда всё было скрыто под грязью и снегом, Крым внезапно преобразился в местность великолепной красоты, с изобилием разноцветных весенних цветов на вересковых пастбищах, полях высокой ржи в метр и более высотой, и везде звучала песня птиц. «У нас было всего несколько теплых дней», писал Расселл из Таймс 17 марта,

и всё же почва, где есть возможность расцвести цветку, изобилует подснежниками, крокусами и гиацинтами… Здесь чечетки и жаворонки отмечают свой собственный День Святого Валентина, по-прежнему собираясь в стаи. Очень яркие щеглы, большие овсянки, золотистые крапивники, жаворонки, коноплянки, чечетки и три вида синиц, воробьи, и милый вид трясогузки очень распространенный по всему Херсонесу; и странно слышать их свист и щебетание среди кустов в перерывах между раскатами пушек, так же как и видеть молодые весенние цветы пробивающимися сквозь щели в стопках картечи и выглядывающими из-под снарядов и тяжелой артиллерии{461}.

В британском лагере боевой дух войск поднялся благодаря улучшениям в поставках продовольствия и других необходимых предметов, главным образом, вследствие частной предпринимательской инициативы, которая воспользовалась возможностями, предоставленными неудачей правительства в обеспечении нужд войск в Крыму. К весне 1855 года огромное количество частных торговцев и сбытчиков построили ларьки и магазины в