Киевская Русь эпохи Ярослава Мудрого - Дмитрий Александрович Боровков Страница 11

С точки зрения В. Т. Пашуто, автор нарушил несколько норм исследования: не раскрыл классовой природы раннефеодальных государств, не провел комплексного анализа трудов классиков марксизма-ленинизма, ограничившись набором случайных цитат. «Цитаты подобраны по нескольким аспектам и, верные сами по себе, притягиваются насильственно к изложению». Как отмечал рецензент, «отношение к историографии у И. Я. Фроянова такое же, как и классикам марксизма-ленинизма: не касаясь сути концепций и места приводимых учеными фактов в их обосновании, он собирает у каждого то, что ему подходит». Не устраивала В. Т. Пашуто и источниковедческая методика И. Я. Фроянова: «новая его книга наполнена летописными цитатами, но толкуются они с тем «наивным реализмом», который избавляет автора от необходимости задуматься об идеологии летописцев, о политических симпатиях к тому или иному восхваляемому ими князю, об их социально или религиозно обусловленном лицемерии относительно власти трудящихся — словом, обо всем том, что выявило советское источниковедение и что находит убедительные аналогии в феодальном летописании Европы».

Критике подвергся и сравнительно-исторический метод И. Я. Фроянова, который, по словам рецензента, «не выдерживает сопоставления с нормами современного системного анализа» [Пашуто 1982, с. 174–178]. Рецензент подчеркнул и тот факт, что для обоснования теории о древнерусских городах-государствах исследователь обратился к концептуальным прецедентам дореволюционной историографии.

Как утверждает В. С. Брачев, по инициативе В. Т. Пашуто были написаны и другие статьи с критикой концепции И. Я. Фроянова [Брачев 2010, с. 533]. Так, Ю. А. Лимонов, посвятивший статью источниковедческой оценке книги «Киевская Русь. Очерки социально-политической истории», писал: «Общие положения автора немногочисленны и сводятся к «теоретическому осмыслению» соотношения типа источника, использованного в исследовании, т. е. летописи, и собственных исторических построений. По его мнению, эта связь элементарна. Вначале исследователь предлагает логическое, абстрактное заключение по любому вопросу — история веча, города или иных социальных явлений Древней Руси, затем свое построение иллюстрирует примерами из летописи».

«Непосредственное использование летописных материалов И. Я. Фроянов проводит «просто», не осложняя этот процесс какими-либо исследованиями, гипотезами в отношении текста, анализом или критикой, повсеместно принятыми в современной историографии». Рецензент отметил отсутствие элементов текстологического анализа, поверхностное отношение к генетической структуре летописания, тенденцию к широкому использованию памятников позднего летописания, спорность предлагаемых интерпретаций и т. д. С его точки зрения, «в нашей историографии, пожалуй, трудно найти такое, как в рецензируемой книге, не то что неквалифицированное, а просто нигилистическое отношение к источниковедению, отрасли науки, дающей весь материал для исторических построений. Естественно, что автор монографии заплатил за свое пренебрежение сполна. Любое его построение, основанное на летописном источнике, требует пересмотра» [Лимонов 1982, с. 173–178].

В рецензии, написанной М. Б. Свердловым и Я. Н. Щаповым, среди недостатков исследования отмечались недооценка процессов классообразования, подмена государственных форм развития восточных славян племенными, отсутствие системного анализа социальной структуры, который «открывает неограниченные возможности субъективным интерпретациям». К их числу авторы отнесли игнорирование прав верховной государственной собственности на землю, отрицание феодального землевладения, критику традиционного взгляда на формирование феодальных городских центров, теорию о городах-государствах, не учитывающую различия социальной ситуации античной Греции и Древней Руси. С точки зрения рецензентов, «существенным методологическим промахом И. Я. Фроянова является и то, что Киевская Русь рассматривается в отрыве от тех политических, государственных образований, к которым она принадлежит по своему типу, по своему месту в Восточной Европе». По их мнению, это привело к тому, что автор «по существу вырывает историю Руси IX–XII вв. из истории страны и переносит ее в круг архаичных обществ», при этом его не интересует, «чем были, во что превратились и существовали ли вообще в истории Руси XIV–XV вв. те социальные и политические явления, которым он посвятил свое исследование. Его концепция предполагает не преемственность периодов развития внутри одной феодальной формации, но лишь противопоставление Киевской Руси последующей истории». В отличие от В. Т. Пашуто, исследователи отметили, что в книге «есть любопытные наблюдения, касающиеся отдельных явлений и институтов. Однако они с трудом могут быть выявлены среди массы необоснованных, надуманных положений» [Свердлов, Щапов 1982, с. 178–186].

Возражения одного из авторов рецензии — М. Б. Свердлова — были развиты в монографии «Генезис и структура феодального общества в Древней Руси» (1983), в которой автор, исходя из принципа сопоставления синхронистических явлений, принадлежащих к одной формационной стадии, отверг гипотезы И. Я. Фроянова об образовании городов, о территориально-политической структуре Древней Руси, о позднем складывании феодального землевладения и т. д. Критике были подвергнуты и положение о том, что княжеская власть существовала за счет дофеодальных кормлений, и интерпретация социально-политических институтов как органов «общинной демократии». Не был согласен М. Б. Свердлов и с предложенной И. Я. Фрояновым структурой зависимого населения, и со структурой политической элиты Древней Руси. Он пришел к выводу, что работа И. Я. Фроянова основана на «недоказанном противопоставлении князьям и боярам социально нерасчлененной группы «народ», «демократическая часть населения», на частичной выборке источников при их субъективной интерпретации, произвольных сравнительно-исторических параллелях» [Свердлов 1983, с. 16].

В ноябре 1982 г. И. Я. Фроянов направил письмо в редакцию журнала «Вопросы истории» с критикой рецензии В. Т. Пашуто, содержащей, по его мнению, необоснованные, произвольные утверждения, противоречащие содержанию книги. Это письмо не было опубликовано в журнале, его содержание стало известным после его публикации в сборнике «Средневековая и Новая Россия», опубликованном к 60-летию И. Я. Фроянова (1996). В январе 1983 г. И. Я. Фроянов обратился с аналогичным письмом к главному редактору журнала «История СССР» И. Д. Ковальченко, однако возможность публикации ответа Ю. А. Лимонову, М. Б. Свердлову и Я. Н. Щапову ему предоставляли лишь в случае конструктивного подхода к решению затронутых рецензентами положений концепции.

Тем временем критика концепции исследователями, разделявшими феодальную парадигму развития древнерусской государственности, продолжалась. Так, в более поздней статье М. Б. Свердлов подчеркивал, что И. Я. Фроянов ни определяет формационный строй Древней Руси, ни дает качественного определения используемых им терминов «рабство» и «феодализм», что препятствует определению формационной конкретности. «Положения, развиваемые Фрояновым, возвращают к тезису начала 1930-х годов о рабовладельческом хозяйстве как «одной из главнейших предпосылок феодализма в России», но не раскрытой в конкретно-историческом содержании. Характеристика господского хозяйства, основанного на рабовладении, ведет к точке зрения Рожкова, Ключевского и работам, написанным под их влиянием. Мнение Фроянова о социально-политическом строе Древней Руси возвращает, с некоторыми изменениями, к концепциям Ключевского, Павлова-Сильванского, Сергеевича, Костомарова, Погодина и славянофилов, а также к теориям буржуазной историографии второй половины XIX — начала XX в., в которых Фроянов видит «историографические и историко-социологические предпосылки» современного исследования «городов-государств» Киевской Руси. Поэтому вместо форм раннеклассовой борьбы в процессе становления феодального общества X–XII вв. Фроянов видит межплеменную борьбу, столкновения в XI в. «племенной верхушки с демократической частью свободного населения», политические конфликты между князем и вечем, о чем писали историки второй половины XIX — начала XX в.» [Свердлов 1985, с. 80–82].

А. А. Горский отмечал: «И. Я. Фроянов