История центральной Европы. Срединные королевства - Мартин Рейди Страница 105

момента Пруссия объединена с Германией». Другие германские государства последовали ее примеру и, как Пруссия, стали назначать депутатов в «предпарламент» во Франкфурте. Предпарламент должен был организовать выборы во всем союзе, однако его решение принимать всех взрослых мужчин в качестве избирателей было понято неправильно, и, в любом случае, проведение выборов предстояло оставить существующим правительствам, ведь только они могли проводить их организацию. В результате избирательное правое выдавливалось с целью исключить не имеющих «независимых средств» (фраза намеренно расплывчатая) и институт двухуровневой системы, где местные ассамблеи назначали делегатов, которые, в свою очередь, избирали депутатов.

Несмотря на то что выборы, как правило, проходили без инцидентов, тайными они никоим образом не были. На протяжении нескольких недель в апреле и мае 1848 года избиратели выстраивались в длинные очереди, чтобы объявить, кого избирают своим делегатом, пока за кулисами местные «большие шишки», священники и чиновники составляли список достойных депутатов. Это были первые выборы в Германии и, вероятно, критический момент в развитии страны как объединенного государства, но выборы были настоящим позором – и не только потому, что франшизой манипулировали как только можно. В каждом регионе на выборы являлось всего около четверти аккредитованных избирателей, что побуждало прессу сообщать об апатии и безответственности населения. Но (и этот урок продолжают усваивать и современные политики) оказалось, что у рабочего народа часто есть более серьезные заботы, чем манифесты и выборы [18].

В мае 1848 года избранные депутаты встретились в церкви Святого Павла (Paulskirche) во Франкфурте, круглый зал которого сочли наиболее подходящим для новой Немецкой национальной ассамблеи. Кафедру проповедника заменили на подиум председателя, но огромный балкон оставили открытым для публики, которая могла сверху кричать на депутатов и мешать процессу возгласами и аплодисментами. Из 830 депутатов (количество могло меняться в связи со смертью, увольнением, бойкотом и так далее) подавляющее большинство составляли гражданские служащие – администраторы, государственные клерки, профессора, судьи, прокуроры. В их числе была и оригинальная Гёттингенская семерка, включая Якоба Гримма. Теперь прусский депутат, Гримм объяснял ассамблее, как свобода побеждает равенство и чем ходатайство отличается от поправки [19].

Депутаты тут же принялись за работу и в июне учредили правительство под номинальным руководством регента, который должен был заседать, пока не будет решен новый конституционный порядок и новый постоянный суверен. Избрав регентом эрцгерцога Иоганна, депутаты гениальным образом возвели в квадрат монархические традиции со своими изменениями, ибо, несмотря на то что Иоганн был Габсбургом, его жена была дочерью почтмейстера, и вел он себя без следа аристократической претенциозности. Депутаты начали составлять конституцию для новой Германии, которая, как они надеялись, каким-то образом смешается с конституциями других стран союза. Однако по ходу лета недовольные радикалы стали обращаться к мафии, чтобы ясно продемонстрировать свои требования республики; в результате прусской и гессенской армиям пришлось защищать ассамблею от нападений.

В Германском союзе проживало несколько миллионов носителей славянских языков – в Богемии, Моравии, Крайне и Пруссии, – но они, как правило, бойкотировали выборы. Приглашенный помочь с подготовкой Франкфуртской национальной ассамблеи чешский историк Франтишек Палацкий отправил знаменитый отказ: «Цель вашей ассамблеи – учредить федерацию немецкой нации вместо существующей федерации князей, чтобы привести немецкую нацию к истинному единению <…> но я не немец. Я богемец славянской крови». Палацкий организовал Славянские съезды в Праге, который привлек более 300 самоназначенных делегатов из Богемии, Моравии, Северной Венгрии, Хорватии и Сербии, а также поляков, украинцев, русского анархиста Михаила Бакунина и словенского поэта Станко Враза. Не имея общего языка, члены конгресса вели дела на немецком. Тем не менее было громко заявлено, что наступил великий исторический момент, когда славянские нации Центральной Европы сольются воедино в братском союзе [20].

В Германском союзе правительства, правители и недавно созванные парламенты стремились к «объединению Германии». Но это объединение было возможно только при разрыве Центральной Европы на кусочки. Новая Германия для носителей немецкого должна была бы включить в себя австрийские земли, в которых преобладало немецкое население, что разбило бы Австрийскую империю на части и оставило бы Венгрию, которая уже была на пути к независимости. Тем временем формировалось новое славянское государство, которое могло заполнить пространство того, что оставалось от Австрийской империи, объединяя чехов, поляков и украинцев, о чем свидетельствовал Панславянский конгресс в новой славянской федерации. Также казалось маловероятным, что южные славяне, приехавшие на конгресс, согласятся на что-либо меньшее равноправной государственности. Бан (хорватский губернатор), уже заседающий в Загребе, поговаривал о войне.

К июню 1848 года стало ясно, что «перестройка» Центральной Европы неизбежна, и видение нации как основы всей политической жизни, казалось, было как никогда близко к правде. Но время еще не пришло. Несмотря на все напряжение протестов, петиций и искренних дебатов, итоги были не такими яркими: правители Центральной Европы завели свои армии обратно в бараки, оставляя улицы толпам, а кабинеты дебатов – политикам-новичкам. Когда правители и их генералы снова почувствовали уверенность, они вновь взялись за оружие и вернули старый порядок. Высказывание, что «1848 год стал повторной точкой, где не смогла повернуться современная история», нигде не звучит так правдиво, как в Центральной Европе [21].

Глава 26. Месть генералов и создание наций

Сначала ситуация изменилась в Австрийской империи. Австрийские генералы настаивали на восстановлении статус-кво. Игнорируя императора и министров в Вене, в июне 1848 года они напали на Прагу и разогнали Панславянский конгресс. Затем в октябре они перешли на революционные комитеты в Вене, устроили артиллерийский обстрел и взяли город штурмом. Левый депутат Немецкой национальной ассамблеи Роберт Блум, находившийся в Вене в поддержку революции, был захвачен во время этого нападения. После упрощенного судопроизводства военный суд приговорил Блума к казни через повешение как виновного в подстрекательстве к мятежу, несмотря на его депутатский иммунитет.

Австрийские генералы были столь же враждебно настроены по отношению к имперскому парламенту, заседавшему в Вене. Он заседал с июля с 380 представителями из всех уголков Австрийской империи, за исключением Венгрии, где был отдельный парламент. К тому моменту парламент едва ли чего-то достиг. Он отменил крепостное право, но не оставил пояснений относительно того, как лендлордам должны были возмещать потерю рент и труда. Депутаты заседали, ругались между собой (отношения между чехами и немцами были особенно напряженными) и затевали драки на улицах. Сохранились протоколы заседаний парламента, демонстрирующие одно потраченное впустую заседание за другим, полное придирок, перебиваний и споров, кто что сказал [1].

Перепалки в столице послужили для генералов оправданием, чтобы переместить имперский парламент в незначительный город Кромержиж (также известный как Кремзир) в Моравии, где