История Византии. Том 2. 518-602 годы - Юлиан Андреевич Кулаковский Страница 104

своих намерений. Сиф принял это предложение, и хан принес в присутствии свидетелей клятву. На обнаженном мече он накликал на себя и аваров всякие несчастия, если он замышляет что-либо злое против римлян при сооружении моста. Не довольствуясь клятвой по обычаям своей религии, хан выразил готовность присягнуть во второй раз на том, что считают святым римляне. Епископ прислал Евангелие, и хан, сойдя с трона, опустился на колени и, выражая внешним образом благоговение, поклялся, что он не питает злых умыслов и говорит правду. После этого Сиф отправил послов хана в Константинополь.

Император видел в постройке моста через Саву враждебные намерения хана и опасался за судьбу Сирмия. Он заявил послу, что считает несвоевременным поход хана на славян и полагает, что для самих аваров это будет опасно, так как турки будут поставлены в известность о местонахождении аваров и легче их настигнут. Таким образом, посол получил отказ, но увез щедрые дары, которыми наградил его, по обычаю, император. На обратном пути посол хана был застигнут славянами, разбойничавшими в Иллирике, и убит. От хана явился в столицу другой посол, по имени Солах. Хан успел уже выстроить мост и был уверен в успехе своего предприятия; его посол держал пред императором дерзкую речь, требовал передачи Сирмия, ссылаясь на то, что он принадлежал прежде гепидам, и указывая на невозможность для императора подать помощь городу. Он откровенно изъяснял мотивы хана: покончив дела с персами, император направит все свои силы против аваров; а потому хан должен обеспечить себя, заняв важную крепость, которая, оставаясь в руках римлян, является для него угрозой. Посол просил императора приказать гарнизону и населению очистить город, увезя все свое имущество, и предоставить голые стены аварам. Император заявил, что он лучше выдаст за хана одну из своих дочерей, чем отдаст ему Сирмий, и после отъезда посла отправил приказ командиру гарнизонов в Иллирике и Далмации оказать помощь Сирмию.[938]

Для переговоров с ханом был послан уполномоченный, по имени Феогнид. Его свидание с ханом подробно описано у Менандра. Подъехав к условленному месту, хан сошел с коня и сел на золотой трон. Его окружила свита и против груди хана держали щит в предупреждение предательского выстрела. Хан настаивал на необходимости для него занять Сирмий, и возражения Феогнида не имели никакого успеха. Вскоре началась осада города, которая затянулась на два года.[939] Император снарядил военную помощь и отправил евнуха Нарзеса, снабдив его деньгами для воздействия на настроение близких к хану людей. Нарзес ехал морем. Корабль с деньгами погиб в пути. Нарзес высадился в устьях Дуная, расхворался и умер.[940] В Сирмии настал страшный голод; тем не менее, гарнизон храбро держался до последней крайности. Феогнид, разделявший бедствия осады, довел до сведения императора о крайнем положении города, и Тиверий прислал к хану префекта претория Каллиста, чтобы условиться насчет сдачи Сирмия.[941] Хан согласился разрешить населению и гарнизону выйти из города, оставив все свое имущество, и требовал уплаты дани за три года, так как она была прекращена с начала военных действий. Город был сдан, деньги уплачены, и вожди, покидавшие крепость, должны были, по требованию хана, дать ему клятву в том, что ему будет выдан один перебежчик, если он окажется в пределах империи.[942] Иоанн Эфесский сохранил свидетельство, что авары выказали сострадание к изголодавшемуся населению, кормили и поили его; но эта забота не послужила на пользу, так как многие, набрасываясь на пищу после долгого голода, тут же умирали.[943] Так был потерян Сирмий и его область, остаток старой провинции Вторая Паннония. С тех пор крайним пограничным пунктом стал опять Сингидон, при впадении Савы в Дунай.

Во время переговоров после сдачи Сирмия хан выразил желание, чтобы император прислал ему слона. Самый большой слон из числа имевшихся в столице совершил путешествие на Дунай и после осмотра его ханом вернулся назад. Затем хан потребовал от императора, чтобы тот прислал ему золотую кровать. Император приказал изготовить ее и послал хану. Но тот остался недоволен этим подарком и отослал его назад. Эти наглые требования исполнял уже не Тиверий, а его преемник.[944]

Сношения византийского двора с турецким владыкой не прекратились на посольстве Зимарха. Хан прислал своим послом Ананкаста,[945] а император отправил в ответ посольство Евтихия и Валентина. После этого было посольство Иродиана и Павла Киликийца. Менандр в сохранившихся отрывках дает лишь перечисления послов без указания точной даты.[946] Турки предлагали императору начать в союзе с ними военные действия против персов. Свое первое посольство к владыке турок с извещением о вступлении во власть Тиверий снарядил в 576 году. Послом был назначен Валентин, ездивший к аварам в 558 году, а затем к туркам после Зимарха. К императорскому посольству присоединилось 106 человек турок, которые задержались в столице по разным делам. Валентин отплыл на быстроходных судах обычным в ту пору и позднее путем на Синоп, оттуда в Херсон, а затем на нын. Таманский полуостров. Дальнейший путь лежал через степи в северо-восточном направлении. Пройдя много степных и болотных мест, Валентин имел остановку в улусе, находившемся под властью женщины, по имени Аккага (Άκκάγα), которую утвердил в ее царском достоинстве хан утургуров Анагей.[947] Вскоре затем Валентин прибыл в места кочевий турок и имел свидание с Турксанфом, одним из восьми князей, подчиненных власти великого хана.[948] На приеме Валентин объявил Турксанфу о перемене, происшедшей на византийском троне, и выразил надежду, что при Тиверии продолжатся установившиеся раньше добрые отношения с ханом и Турксанф выступит против персов, которые находятся в войне с империей. В ответ на приветствие посла Турксанф разразился грубым упреком римлянам за то, что император, состоя в союзе с турками, поддерживает в то же время союзные отношения с вархонитами, грозился растоптать последних копытами своих коней, хвалился разгромом и покорением алан и утургуров, упрекал римлян за то, что его посольство в столицу было направлено по трудному горному пути через Кавказ, тогда как существует известная ему прямая дорога через степи, с переправами на реках Днепре, Истре и Гебре (Марица). Смиренным тоном своих возражений Валентин старался смягчить настроение гневного хана. Так как в эту пору Турксанф справлял поминки по умершем отце, то он потребовал, чтобы посол императора и его свита разделили его траур и изрезали себе в кровь щеки. Валентин подчинился этому требованию. В один из дней траура послы были свидетелями, как Турксанф