Сотворение Бога. Краткая история монотеизма - Юлия Леонидовна Латынина Страница 102

и постился Давид, и, уединившись, провел ночь, лежа на земле. И вошли к нему старейшины дома его, чтобы поднять его с земли; но он не хотел, и не ел с ними хлеба. На седьмой день дитя умерло, и слуги Давидовы боялись донести ему, что умер младенец; ибо, говорили они, когда дитя было еще живо, и мы уговаривали его, и он не слушал голоса нашего, как же мы скажем ему: умерло дитя? Он сделает что-нибудь худое. И увидел Давид, что слуги его перешептываются между собою, и понял Давид, что дитя умерло, и спросил Давид слуг своих: умерло дитя? И сказали: умерло» (2Цар. 12:15–19).

Младенцы редко являются важными персонажами в Библии. Когда Господь Бог уничтожает грешное человечество потопом, он даже не задумывается о том, что значительной частью этого утопленного человечества являются младенцы, которые никак не могли успеть нагрешить. Когда Господь является в Содом, на предмет испытания ее жителей, мы слышим, что перед домом Лота собрался весь народ, «от млада до велика», и захотел вступить в гомосексуальный контакт с его гостями, – отчего город грешников и был уничтожен дотла. По чисто техническим причинам ни женщины, ни младенцы не могли участвовать в процессе. Однако автору легенды о Содоме и Гоморре это соображение даже не приходит в голову. Точно так же, когда Господь уничтожает Кору огнем с неба, этот Кора и его сообщники стоят у ворот своего дома «со их женщинами и их детьми», и автору опять-таки не приходит в голову, что, как бы ни был предосудителен поступок Коры, возмечтавшего самостоятельно, наряду с Аароном, приносить жертвы Богу, его грудные дети точно в этом поступке не были повинны.

Когда Господь Бог уничтожает в Египте всех первенцев египетских, начиная от первенца фараона, сидящего на троне, и кончая первенцем служанки, вертящей ручную мельницу, – ему в голову не приходит, что эти первенцы есть какие-то самостоятельные существа.

Во всех текстах Библии единственным живым, мыслящим, важным действующим лицом является взрослый мужчина, желательно – начальник или князь. Маленькие дети не рассматриваются как нечто отдельное от отца. Они – просто отцовское имущество, вроде обуви или овцы, если уничтожают самца, то уничтожают также «и женщин и детей», а как еще?

И вот мы неожиданно видим царя Давида, который убивается по младенцу, которому без году неделя и который и без того имеет высокие шансы умереть: в это время первый год своего существования не переживала добрая треть младенцев, отчего, собственно, родители и не торопились эмоционально к ним привязываться.

Описание великого горя царя Давида призвано установить в уме читателя прочную связь: да, Давид взял Батшебу с постели своего военачальника. Но ребенок, который родился у Батшебы, когда она была еще женой Урии, умер. И к тому же он был все равно сын Давида. Он не был сын Урии.

Это горе Давида по умершем младенце вызывало подозрения у исследователей давно, и Барух Гальперн заходит так далеко, что прямо предполагает, что ребенок остался жив, и что это был не кто иной, как царь Соломон. Гальперн полагает, что Соломон мог быть незаконным сыном Урии, возведенным на трон критско-филистимской преторианской гвардией в результате дворцового переворота.

Возразим: нет никакой возможности, чтобы сын убитого хеттеянина воспитывался при дворе Давида наряду с его собственными восемнадцатью законными сыновьями; нет также никакой возможности, чтобы он – при наличии многочисленных сводных братьев – унаследовал престол.

Зато есть другая возможность. А именно – утверждение о том, что Соломон, наследник Давида, является незаконнорожденным бастардом, перебившим все его потомство, было главным утверждением нашего гипотетического пасквиля, нашего израильского «Анти-Давида».

Как мы уже говорили, вся история женских и сыновних интриг при дворе Давида кровава, завлекательна – и невероятна. Двор Давида был попросту слишком прост для таких интриг. Перед нами – атмосфера развитого израильского двора, двора Ахава или его потомков, перед нами пасквиль, написанный с целью делегитимизировать претензии дома Давидова не то что на владение Израилем, – а и вовсе на существование.

Более всего перед нами – история сбывшегося проклятия. Этого проклятия в нашем нынешнем тексте нет. Оно осталось только в редуцированном виде, в виде предсказания Натана и грязной ругани бессильного Шимеи.

Но, как нам хорошо известно, проклятия играют системообразующую роль в огромном количестве сюжетов. Жертвой проклятия является царь Эдип, который убьет отца и переспит с матерью, жертвой проклятия является Орест, и, что еще важнее, проклятия и предсказания являются главной движущей силой сюжета во всех четырех книгах Царств. Пророк Самуил предсказывает гибель роду Саула, безымянный пророк из Шило проклинает Иеровоама, пророк Илия проклинает Ахава и Иезевель, Иеремия проклинает царя Седекию. Нету в Библии такой трагической царской гибели, которая произошла без того, чтобы ее не предсказал пророк.

Мы можем предположить, что этот устойчивый троп «пророк проклинает царя; царский род терпит катастрофу» появился в качестве системообразующего гораздо раньше нарратива Девтерономиста. В израильском пасквиле «Анти-Давид» также фигурировал пророк, – пророк, который проклинал Давида. Он предсказывал ему, что семя его прекратится; что он будет бессилен поделать что-то в женщине, что его сын надругается над его гаремом, что его сыновья поубивают друг друга и что его наследником будет бастард, который уничтожит других его сыновей.

Эта первоначальная версия и рассказывала нам страшные истории о дисфункциональной семье тирана: об изнасиловании Тамар, убийстве Амнона и гибели Авессалома. Она и рассказывала нам в почти нынешнем виде историю любовного треугольника Давид – Урия – Батшеба. Это она рассказывала лукавую и чрезвычайно лживую по отношению к Давиду легенду, что Давид послал Урию на смерть. И делала она это ровно затем, чтобы сообщить, что у Урии остался сын – и этот-то сын и взошел на трон Давида в результате интриг Баштебы и дворцового переворота, учиненного наемниками.

Воцарение Соломона

Посмотрим повнимательней на то, как 3-я книга Царств рассказывает нам об обстоятельствах воцарения Соломона, – и что мог содержать в себе наш гипотетический «израильский пасквиль», который она опровергает.

Соперник Соломона Адония, согласно дошедшему до нас тексту, был четвертый по старшинству сын Давида, рожденный после Амнона (сына Ахиноам), Хилеаба (сына Авигаль) и Авессалома (сына гешурской царевны Мааки). Он был старше Соломона и после смерти своих сводных братьев Амнона и Авессалома был, вероятно, законным наследником престола.

Адония «завел себе колесницы и всадников и пятьдесят человек скороходов» (3Цар. 1:5).

Девтерономист утверждает, что отец не знал об этих «колесницах и всадниках», но это предположение выходит за грань разумного. Колесницы – хотя бы и изрядно потрепанные «народами моря» –