Прогноз. Как, наблюдая за погодой, научиться предсказывать экономические кризисы - Марк Бьюкенен Страница 13

На основе теоремы Брауэра (принципы которой распространяются на многие области, а не только на географические карты), Эрроу и Дебре смогли доказать положение, имеющее принципиальное значение. Они показали, что в абстрактной экономической модели со многими потребителями и производителями под воздействием «невидимой руки» цены на рынке устанавливаются на взаимно уравновешенном уровне. Это было именно то, о чем заявляли Вальрас и Джевонс. Как именно это происходит – в условиях хаотичного множества рыночных покупок и продаж, – Эрроу и Дебре не могли сказать; теорема Брауэра позволила им обойти стороной проблему принятия решений людьми. Но то, что рынок в принципе может организовывать и координировать невероятно сложную совокупность конфликтующих целей и потребностей через единую систему цен, они доказали.

Для экономистов в тот период времени это было ошеломляющим достижением. Позже экономист Джон Гинакополос из Йельского университета в опубликованной в 1987 году обзорной статье, посвященной исследованию Эрроу – Дебре, отметил следующее: «Самой поразительной особенностью общего равновесия является сопоставление большого разнообразия целей и ресурсов с высшей степенью необходимой координации. Каждое желание каждого потребителя, каким бы капризным оно ни было, будет выполнено за счет добровольного предложения некоего производителя. И это верно для всех рынков и всех потребителей одновременно»[21].

Теперь Эрроу и Дебре должны были сделать гигантский прорыв в теории, чтобы привести доказательства полученного результата. Товары в предложенной ими экономической модели не просто яблоки или автомобильные шины. Следовало указать, где и когда находится конкретный товар, а также «состояние мира» в этот момент времени. Экономическая ценность яблока в погожий день в штате Орегон в урожайный 2012 год существенно отличается от ценности пусть даже точно такого же по виду яблока, продающегося на парижском уличном рынке в военное время 1942 года. Они также должны были предположить, что товарообмен возможен всегда, независимо от времени или страны, и что никакие препоны, расстояния, время или что-либо иное не встанет на пути проведения любой мыслимой торговой сделки.

Опираясь на используемый ими уровень математической детализации, Эрроу и Дебре смогли доказать нечто большее, чем существование конкурентного равновесия. Они также смогли доказать, что чудесное «конкурентное равновесие» между спросом и предложением всех товаров должно быть еще и «эффективным» в том смысле, что все ресурсы при удовлетворении потребительского спроса будут поставляться наиболее продуктивному пользователю. То есть рыночное равновесие является «оптимальным по Парето» – так экономисты называют ситуацию, когда никакое мыслимое изменение цен или объемов производства различных товаров на основе какого-то бесконечно мудрого централизованного планирования не сможет привести к улучшению итогового результата без ухудшения положения хотя бы одного лица или фирмы. Иными словами, это состояние, когда нет никакой возможности улучшить достигнутое равновесие. Полученные ими выводы получили в экономике название «теоремы благосостояния» и оказали огромное влияние на все последующие исследования и взгляды. Эти теоремы благосостояния, как отмечал экономист Массачусетского технологического института Франклин Фишер, «обеспечили строгое обоснование идеи о том, что свободные рынки являются наиболее желательными (хотя они ничего не говорят о справедливости или любом другом атрибуте, кроме эффективности по Парето). Не будет преувеличением сказать, что свободные рынки являются ориентирами для западного капитализма»[22].

Управляемый «невидимой рукой», рынок действительно выглядит наиболее осведомленным. Это один из доводов, с помощью которого экономисты показывали, что – с учетом различных допущений, необходимых для признания математических доказательств, – рынки эффективны. Но данный термин используется ими и в другом контексте. Чтобы понять, что экономисты подразумевают под словом «эффективный», мы должны рассмотреть еще одно его значение.

Ожидаемая непредсказуемость

В этой концепции есть привлекательная элегантность. В принципе теория равновесия спроса и предложения Эрроу и Дебре имеет такое же отношение к финансовым рынкам, как и к любым другим. Товарами на финансовых рынках являются акции, облигации и другие экзотические инструменты, продающиеся правительствами, инвестиционными банками, страховыми компаниями и так далее. Мы можем их покупать и продавать с полной уверенностью – точнее говоря, с математической точностью, – что наши действия соответствуют интересам общества или мира, в котором мы выступаем как экономические субъекты. Но разве думая о финансовых рынках с их постоянными потрясениями, мы допускаем мысль о безмятежном совершенном равновесии с его оптимальной эффективностью? Как спокойное совершенное равновесие может сочетаться с поистине безграничной способностью финансовых рынков преподносить нам сюрпризы?

Поздним вечером в пятницу 5 августа 2011 года впервые в истории начиная с 1917 года, рейтинговое агентство Standard and Poor’s понизило кредитный рейтинг правительства США с «ААА» до «АА», объясняя это «отражением нашего мнения о том, что эффективность, стабильность и предсказуемость решений американских политиков и политических институтов ослабляются в период нарастания финансовых и экономических проблем»[23].

Следующий понедельник, 8 августа, для Уолл-стрит оказался самым плохим днем после окончания финансового кризиса 2008 года. К концу дня все три основных фондовых индекса США потеряли от 5 до 7 % своей стоимости. Конечно, можно было ожидать, что результаты торгов вторника будут еще хуже. Но нет. Во вторник рынки отскочили вверх почти до уровней закрытия предыдущей недели. Затем последовал недельный период сильных колебаний, в течение которого индекс S&P 500, представляющий средневзвешенную стоимость акций пятисот ведущих американских компаний, падал и взлетал более чем на 4 % четыре торговые сессии подряд, что стало еще одним историческим рекордом.

Непредсказуемость изменения котировок – наиболее очевидный атрибут фондовых рынков, и для этого есть все основания. Давайте мысленно проведем эксперимент, который я буду называть «проблемой пяти процентов». Предположим, что во вторник утром все знали наверняка, что рынки будут восстанавливаться и акции вырастут в цене на 5 % (в среднем) в результате мощного ралли[24], которое будет проходить в течение последнего получаса торгового дня. Все участники рынка ожидали бы этого взлета, и многие из них были бы готовы заплатить в то утро за акции до 5 % больше текущей цены, поскольку они бы знали, что, продав эти активы в конце дня, они все равно получат прибыль.

В итоге знание о том, что к концу торгов должен произойти рост цен, заставило бы рынок начать расти сразу после утреннего открытия, что нарушило бы исходное предположение нашего мысленного эксперимента; предсказание о ралли, которое должно было случиться в конце торгового дня, оказалось бы неверным. Как отметил в 1949 году Холбрук Уоркинг, американский ученый-экономист, специализирующийся на проблемах аграрного рынка, идея