Реальность на кону: Как игры объясняют человеческую природу - Келли Клэнси Страница 84

и их групп, а также многого другого. США, Великобритания и Канада используют мажоритарную систему относительного большинства, при которой побеждает кандидат, набравший наибольшее число голосов, независимо от того, получил ли он абсолютное большинство. Эксперты очень часто критикуют этот метод. В отличие от системы абсолютного большинства, система относительного большинства не способна точно отражать предпочтения избирателей. Она неизбежно ведет к формированию двухпартийных систем, которые подавляют инновации. Несколько стран, включая Ирландию и Австралию, внедрили альтернативный метод, называемый преференциальным голосованием, который приводит к более справедливым и репрезентативным результатам.

Тот же вопрос, который является ключевым для любой демократии (как нам лучше всего измерять предпочтения людей?), задают себе и компании, надеющиеся оправдать ожидания клиентов, и топ-менеджеры, выясняющие моральный дух работников, и преподаватели, интересующиеся мнением студентов о своих занятиях, и покупатели, ищущие заслуживающие доверия оценки товаров и услуг. Большинство систем голосования берут богатый нюансами палимпсест мнений и сводят его к бинарному сигналу: да или нет. Но некоторые позволяют избирателям повышать или понижать значимость своих предпочтений. Каждый, кто когда-либо заполнял анкету или оставлял отзыв, знаком со шкалой Ликерта – рейтингом от одного до пяти, который уже почти столетие используется для оценки предпочтений, уровня боли, удовлетворенности и т. д. Однако любой, кто пытался осмыслить море отзывов, оставленных людьми с совершенно разными ожиданиями от продукта, знает, как трудно обобщать мнения клиентов с противоречащими друг другу критериями оценки.

В 1961 г. экономисты предложили механизм ценообразования, который уже в наше время был переосмыслен и приобрел популярность под названием «квадратичное голосование». При квадратичном голосовании избиратели могут выражать свои предпочтения с куда большей степенью детализации. Вместо того чтобы подавать по одному голосу по разным вопросам, каждый избиратель получает равное количество жетонов, которыми он голосует по своему усмотрению. За одно из решений, если он отдает ему явное предпочтение, он может проголосовать несколько раз. Однако стоимость каждого последующего голоса возрастает по правилу квадратичной зависимости. Один голос стоит один жетон, два – четыре жетона, три – девять, и т. д. Один из популяризаторов квадратичного голосования экономист Глен Уэйл основал некоммерческую организацию RadicalxChange, призванную продвигать использование этой системы в реальном управлении как онлайн, так и на местном, корпоративном или любом другом уровне. В 2019 г. демократическая фракция в палате представителей штата Колорадо использовала квадратичное голосование, чтобы определить очередность вынесения на рассмотрение бюджетных законопроектов. Правительство Тайваня открыло онлайн-платформу Join, которая задействует квадратичное голосование для проведения опросов населения. Граждане получают по 99 жетонов для голосования, которые они используют, чтобы выразить свои приоритеты в политических вопросах. Уэйл надеется, что люди продолжат экспериментировать с квадратичным голосованием, внедряя его в повседневные демократические процессы как на рабочих местах, так и в местных сообществах.

Блокчейн – это еще одна, гораздо более спорная технология, разработчики которой стремились формализовать в терминах теории игр определенную ценность – в данном случае доверие. Изобретатель биткоина, скрывшийся под псевдонимом Сатоши Накамото, разработал принципиальное решение проблемы, возникшей из-за непрозрачности финансовых институтов. Финансовый кризис 2008 г. подчеркнул хрупкость централизованной банковской системы США и продемонстрировал, как финансисты скрывают коррупционные практики в трясине экзотических финансовых деривативов. По идее, именно банки должны выступать в роли доверенной третьей стороны, регистрирующей финансовые транзакции, но Накамото предложил заменить их децентрализованной альтернативой. Биткоин функционирует как публичный финансовый реестр, коллективно поддерживаемый участниками сети. Но чтобы эта система работала, нужно сделать так, чтобы транзакции нельзя было добавлять просто так. Необходим способ отличать легитимные транзакции от мошеннических. Накамото использовал теорию оптимизации механизмов, чтобы создать реестр, работающий на основе консенсуса.

В обычной ситуации арбитром, подтверждающим подлинность транзакции, выступает банк. Здесь же майнеры соревнуются за право записать в публичный реестр следующий блок транзакций, поскольку за эту работу они вознаграждаются свежевыпущенным биткоином. Только транзакции, получившие в сети достаточное число голосов, считаются действительными и добавляются в реестр. Участники сети должны коллективно прийти к единой версии правды. Однако биткоин не застрахован от злоумышленников: если большинство участников вступят в сговор, они смогут обмануть систему и отредактировать реестр в свою пользу. Биткоин не устраняет полностью необходимость в доверии, но делает доверие явно выраженным. Это вероятностное доверие: на реестр можно полагаться до тех пор, пока большинство майнеров не вступили в сговор с целью его подделки.

Учитывая практические ограничения этой системы – в настоящее время она работает слишком медленно, чтобы служить всемирной платежной системой, – биткоин наиболее интересен как эксперимент в области проектирования механизмов с программно реализованным принуждением. Второе по популярности начинание в сфере блокчейна, система Ethereum, возникла из схожей приверженности децентрализации. Ее изобретатель Виталик Бутерин был заядлым игроком в World of Warcraft до тех пор, пока в 2010 г., когда ему было пятнадцать лет, разработчики не «понерфили» его любимое заклинание. Когда игровая компания обнаруживает в игре определенный дисбаланс, она может «понерфить» (ослабить) или «забаффить» (усилить) несбалансированный элемент, например заменить автомат на игрушечный пистолет – или наоборот. Бутерин с юмором вспоминает: «Я прорыдал весь вечер, пока не заснул, и именно тогда понял, какие ужасы таят в себе централизованные сервисы»[523]. Он с отвращением бросил игру и, движимый неприязнью к централизации, открыл для себя биткоин. Биткоин к тому времени уже породил сотни подражаний, но Бутерин понял, что они часто пытались решать чересчур узкие проблемы. Он изобрел более универсальную альтернативу – Ethereum. Смарт-контракты Ethereum можно перепрограммировать под разные задачи – это похоже на то, как персональные компьютеры пришли на смену плеерам, телефонам и калькуляторам. Поскольку в них можно заложить принудительное исполнение транзакций, смарт-контракты гарантируют, что участники рынка будут соблюдать свои договоренности. Это действует как механизм принуждения, изменяющий структуру выплат в игре для навязывания сотрудничества, – что-то вроде сигнализации у браконьеров или приковывания солдат к их пулеметам.

Основанные на блокчейне технологии состязательны по своей сути. Они создавались исходя из предположения, что пользователи Сети будут действовать эгоистично. Но поскольку проектировщики механизмов не всегда могут предвидеть, как именно пользователи будут пытаться надуть систему, программировать смарт-контракты довольно трудно. К несчастью для многих пользователей, реестры блокчейна еще и неизменяемы – там нет кнопки «отмена». Вследствие этого в экосистеме полно обходящихся в миллионы долларов уязвимостей, использующих незначительные прорехи в программном коде и обращающих правила блокчейна против него самого. Существует особый «темный лес» ботов, прочесывающих опубликованные транзакции Ethereum в поисках сулящих доход ошибок[524]. Хакеры ежегодно воруют криптовалюту на миллиарды долларов. Часто говорят, что все это неизбежные болезни роста. Наше понимание этой технологии все совершеннее, а наша защита все крепче с каждой новой уязвимостью, выявленной теми, кто