Реальность на кону: Как игры объясняют человеческую природу - Келли Клэнси Страница 82

страдают от так называемого «проклятия победителя». В традиционном аукционе гонка ставок может легко привести к тому, что покупатель платит завышенную цену. Это может заставлять участников торгов делать более низкие ставки, а то и вовсе отпугивать их от участия в аукционах. В 1961 г. Викри проанализировал любопытный метод организации аукционов, который на протяжении столетия практиковался в сонном мирке британских филателистов. Он обнаружил, что эта схема обладает замечательным свойством: она побуждает участников торгов говорить правду.

Аукцион, который теперь известен как аукцион второй цены, или аукцион Викри, проводится всего в один раунд. Участники делают свои ставки конфиденциально, подавая их в запечатанных конвертах. Если в обычном аукционе победитель платит предложенную им цену, то здесь он платит сумму второй по величине ставки плюс один цент. Это решает проблему проклятия победителя и побуждает участников честно указывать точную цену, которую они готовы заплатить. Если они выигрывают аукцион, то платят меньше, чем были готовы. Если они завышают ставку, то рискуют заплатить больше, чем хотели. Если же занижают, то рискуют проиграть другому участнику, предложившему сумму, которую они и сами были бы готовы потратить.

Механизм аукциона второй цены, впервые нашедший применение среди не склонных к конфликтам филателистов, в 2000 г. был позаимствован для созданной корпорацией Google рекламной платформы AdWords. С момента своего основания AdWords принесла более 1 трлн долларов рекламных доходов; на нее приходится около 35% всех средств, расходуемых на интернет-рекламу. Сказать, что успех Google зависит от AdWords, будет преуменьшением: сегодня реклама приносит 80% доходов компании. AdWords проводит около 3 млрд аукционов в день. Рекламодатели хотят, чтобы их реклама была нацелена на наиболее подходящую аудиторию, для чего они делают ставки за рекламные слоты, связанные с поисковыми запросами и историей просмотров пользователей. Рекламодатель, сделавший самую высокую ставку, теоретически должен выигрывать слот, а поскольку это аукцион второй цены, победивший рекламодатель платит сумму ставки участника, занявшего второе место, плюс один цент. Однако в антимонопольном иске против Google, поданном в 2021 г. прокурорами семнадцати штатов во главе с Техасом, говорится о наличии тут серьезных проблем. В жалобе утверждается, что начиная с 2013 г. Google манипулировала своими аукционами рекламных слотов, используя инсайдерскую информацию, чтобы отдавать предпочтение своим собственным клиентам, а не тем, кто использует сторонние платформы для размещения рекламы. Поскольку Google сама проводит эти аукционы, она подкручивает систему в пользу тех участников, победы которых желает, то есть своих клиентов. Авторы дали этой функции кодовое название «Проект Бернанке» в честь бывшего главы Федеральной резервной системы – похоже, это была отсылка к щедрости Бена Бернанке в вопросе печатания денег, поскольку они ожидали, что она принесет 230 млн долларов дохода только в 2013 г. Согласно жалобе, победивший рекламодатель по-прежнему платил Google сумму второй по величине ставки, но Google перечисляла публикатору рекламы (то есть сайту, на котором она размещается) лишь сумму третьей по величине ставки. Разницу корпорация клала себе в карман, а затем использовала этот излишек для завышения ставок рекламодателей, размещающих рекламу через Google Ads, в ущерб тем, кто использовал конкурирующие платформы. Поскольку Google оставляет себе 20% от стоимости рекламы, размещенной через ее сервис, в жалобе утверждается, что она одновременно и повышала показатели успешности для своих клиентов, и, возможно, присваивала себе часть разницы в цене. Поскольку публикаторам платили искусственно заниженные суммы, «Проект Бернанке» сокращал их доходы максимум на 40%. Короче говоря, сайты получали меньше денег за показ рекламы на своих страницах, а Google зарабатывала больше, манипулируя показателями успешности своих клиентов и используя информационное преимущество над конкурентами. Как сформулировали прокуроры штатов, Google выступала «одновременно и нападающим, и вратарем, и арбитром»[521]. Представитель Google ответил, что иск ошибочно представляет технические решения, разработанные компанией для улучшения своих продуктов, как решения, направленные на подавление конкуренции. В 2019 г. главный экономист Google Хэл Вэриан признал на посвященной антимонопольному законодательству конференции, что в некоторых случаях его работодатель находится «и на стороне покупателя, и на стороне продавца»[522], но не смог объяснить, как компания справляется с обеими этими ролями, поскольку, по его словам, это было бы «слишком сложно» для аудитории и для него. На момент написания моей книги этот иск был объединен с двумя другими антимонопольными исками, поданными против Google Министерством юстиции США, однако устные прения по этим трем жалобам едва начались. Антимонопольные дела, как известно, очень трудоемки, и на урегулирование этого спора, вероятно, уйдут годы.

Каким бы безупречным ни был механизм в теории, люди не математические объекты. При проектировании реальных рынков нам нужно учитывать психологию, убеждения, способы коммуникации, особенности обработки информации и механизмы принуждения. Любая информационная асимметрия наверняка будет использована. Google выстроила систему, и она же, судя по всему, ее и обманывала. У нее есть доступ к информации, которой нет у привлеченных ею игроков, и она использует это, чтобы подтасовывать результаты в свою пользу.

В своей нобелевской лекции, метко озаглавленной «Но кто устережет самих сторожей?» (But Who Will Guard the Guardians?), Гурвич объяснял, почему одно лишь проектирование игр не может помешать игрокам жульничать. Игроки тяготеют в игре к равновесию Нэша – к стратегиям, подобным движению по правой стороне дороги в США, от которых, по определению, не захочет отклониться ни один игрок. В этом смысле равновесия Нэша стабильны и поддерживаются сами собой. Однако мы исходим тут из предположения, что игроки не могут или не хотят сжульничать. В реальности же отклонение от равновесной стратегии с помощью неразрешенного хода все равно может оказаться выгодным. Мотоциклист, скрывающийся от полиции, все же может выехать на противоположную полосу, чтобы уйти от погони.

Теория оптимизации механизмов – это наука о регулировании. Ее правила призваны удерживать игроков от жульничества, но для работы она все равно нуждается во внешнем принуждении, то есть в каком-то способе наказывать обманщиков. Механизмы принуждения могут принимать форму физических средств, обеспечивающих выполнение обязательств, вроде однонаправленных шипов, которые не дают автомобилям съезжать с трассы в неположенном месте. Тот факт, что выборные должностные лица занимают свои посты в течение ограниченного срока, является механизмом, который делает их подотчетными электорату. Но эти механизмы могут оказаться хрупкими: нам прекрасно известны случаи, когда избранные лидеры отменяли ограничение сроков своих полномочий или аннулировали результаты выборов.

Механизмы принуждения важны, потому что они делают других игроков более предсказуемыми. Философ Дон Росс приводит в пример пару браконьеров, намеревающихся пристрелить редкую антилопу. Чтобы их план сработал, один должен выгнать антилопу на своего партнера, который убьет ее и погрузит в свой пикап. Второму браконьеру в этот момент ничто не