Биология в фокусе. Естественные отделения университетов Российской империи (1830–1900) - Екатерина Юрьевна Жарова Страница 53

еще до восхода солнечного, отправлялись мы под предводительством Василия Ильича Тимьянского, посвятившего себя натуральной истории, верст за шесть, за семь от города. Утренний ветерок прохладно дул нам в лицо, румяня еще неопушенные наши щеки; роса, блиставшая на поверхности густой сочной травы, смачивала нас иногда до колен, но мы не обращали на это внимания, ни на крутизну гор, ни на падение с них при каком-нибудь спуске, ни на нашу усталость: прелесть утра, красота местности, успех добычи заставляли забывать все. Какое-нибудь еще незнакомое нам растение, какая-нибудь редкая, красивая бабочка, узорочный жучек, приводили нас в восторг. <…> Часов в восемь заходили мы обыкновенно в какую-нибудь подгородную деревню завтракать молоком, иногда с ягодами (о, как это было вкусно), и, не торопясь, возвращались в университет к 12 часам, т. е. к нашему обеду – добрые, довольные, счастливые»[599].

C большим пиететом относились к своим учителям те, кто получил от них помощь не только наставника, но и человека. Так, профессор ботаники В. М. Черняев, ученик Ф. А. Делавиня, служил у него смотрителем зоологического кабинета, еще будучи студентом. После окончания университета был оставлен для приготовления к профессорскому званию и направлен в командировку в Европу, во время которой жил у родственников профессора Ф. А. Делавиня во Франции.

Вообще, университетская карьера В. М. Черняева – один из примеров очень успешной карьеры профессора первой половины XIX в. Он был сыном священнослужителя, учился в семинарии, затем поступил на медицинский факультет Московского университета. Из-за войны с Наполеоном пешком ушел из Москвы и добрался до Харькова, где был зачислен казенным студентом медицинского факультета. После окончания университета в 1817 г. со званием кандидата медицины был оставлен при университете для подготовки к профессорскому званию. Лишь в 1820 г. получил звание лекаря, уже будучи преподавателем университета, после чего служил прозектором кафедры анатомии. В 1821–1825 гг. совершенствовал свои знания в европейских научных центрах, где познакомился и работал с Ж. Л. Кювье, Э. Ж. Сент-Илером, Ж. Б. Ламарком, О. П. Декандолем, слушал лекции Л. Окена. Вернувшись в Харьков, был утвержден адъюнктом кафедры естественной истории и ботаники, заведовал ботаническим и зоологическим кабинетами. В 1829 г. получил должность ординарного профессора кафедры естественной истории, а после преобразования университета по уставу 1835 г. стал профессором кафедры ботаники, прослужив в этой должности до 1857 г., одновременно заведовал ботаническим садом.

Л. Ничпаевский так вспоминал о В. М. Черняеве: «Заняв кафедру ботаники, Черняев принял иной метод преподавания, нежели какой был усвоен Делявинем. Василий Матвеевич учил нас ботанике на живых растениях; подробно ботаническою терминологией нашей памяти не обременял; группировал и делил растительное царство на семейства по натуральной системе Жюссье и Декандоля, а не по искусственной – Линнея.

Черняев был очень интересен в поле, на ботанических экскурсиях, которые он с ранней весны предпринимал очень часто; в поле на живых растениях он нас учил терминологии, физиологии и систематике. Черняев обладал завидною способностью объяснять сложные, научные предметы разговорным языком, подтверждая свои объяснения опытами: разрезами и микроскопом. Он был воспитанник Харьковского университета и пользовался большой популярностью между студентами; его все любили как близкого своего родного, он всем равно был доступен, сообщителен, живого, даже можно сказать, не по летам веселого характера. Любил своей предмет и знал его в совершенстве. Он значительно улучшил ботанический сад и оранжереи; мечтал устроить сад великолепно, по образцу заграничных ботанических садов; но, как говорили, университетское начальство, в виду предстоявших больших расходов, для приведения в исполнение составленного Черняевым проекта, на такие капитальные улучшения не изъявило согласия»[600].

Подводя итоги первой трети XIX в., можно сказать, что подготовка смены для профессоров-биологов иностранного происхождения не вполне удалась, часто не по причине отсутствия талантливой молодежи – вмешивалась смерть (Л. Ф. Гольдбах), более удачные служебные предложения (В. И. Тимьянский, М. А. Максимович), хотя все же имела определенные успехи. В Московском университете, который находился в лучших условиях, чем остальные, да еще имел постоянный приток кадров из Московской медико-хирургической академии, где одновременно преподавали те же Г. И. Фишер, Г. Ф. Гофман, были воспитаны ботаники М. А. Максимович и А. Г. Фишер.

В Санкт-Петербургском университете в 1820‑е гг. ботанику и зоологию преподавали выпускники Педагогического института Я. Г. Зембницкий и А. В. Ржевский, которые последовательно были адъюнктами, а затем профессорами ботаники и зоологии соответственно в 1819–1835 и 1820–1835 гг. В Харьковском университете место профессора ботаники занял его воспитанник В. М. Черняев, а зоологию преподавал выпускник Виленского университета И. А. Криницкий. Дерптский университет имел наиболее выгодное положение и постоянный приток профессоров из немецких университетов. Хуже всего пришлось самому восточному университету – Казанскому. После перехода К. Ф. Фукса на кафедру терапии в 1818 г. и выхода в отставку профессора В. И. Тимьянского в Казани были трудности с замещением кафедры естественной истории, поэтому ботанику и зоологию временно читал кандидат университета Н. Ф. Кулаков. Приехавший в Казань в 1823 г. Э. И. Эйхвальд задержался недолго – уже в 1827 г. он был назначен профессором Виленского университета.

К середине 1820‑х гг. уже остро чувствовалась проблема подготовки научных кадров. Как таковой программы подготовки в русских университетах не было. Как пишет А. Е. Иванов: «До конца 20‑х годов прошлого [XIX] столетия формирование научно-педагогического корпуса российской высшей школы происходило „самотеком“. Каждый университет решал данную проблему, полагаясь на изыскание в основном уже готовых к преподаванию специалистов, что, в конечном счете, пагубно отражалось на качестве преподавания»[601]. Несмотря на существование в уставе 1804 г. пункта о возможности направлять лучших выпускников за границу, осуществлялось это крайне редко. Самой крупной «партией» до открытия Профессорского института в 1828 г. (судя по статистике, приведенной в статье «О лицах, командированных за границу с 1808 по 1860 год»[602]) была отправка в 1808 г. двенадцати студентов Педагогического института, среди которых был будущий преподаватель зоологии Петербургского университета А. В. Ржевский.

В соответствии с «Начертанием об отправлении студентов» студенту-зоологу полагалось ехать в Париж, где в то время жил Ж. Л. Кювье, кроме того, пройти курс «сравнительной анатомии и курс скотолечения, которые науки в Париже доведены до высочайшего совершенства, и для коих нет у нас профессоров даже в столице»[603]. Обратная дорога должна была пролегать через южные провинции Германии, через те места, «где бы был случай видеть большие собрания, дабы тем более усовершенствовать приобретенные в Париже сведения»[604]. На это давалось два года, последний, третий год стажировки, должен был пройти в путешествии