Реальность на кону: Как игры объясняют человеческую природу - Келли Клэнси Страница 31

ординатуре, до многомиллиардных аукционов по продаже радиочастотных лицензий. На функционирующих в соответствии с положениями теории игр аукционах компании соревнуются за выгодные места в выдаче поисковых систем. Специалисты используют теорию игр для прогнозирования потоков в логистических цепочках и проектирования протоколов связи для сетевых устройств. Благодаря теории игр онлайн-рынки товаров и услуг стали настолько эффективными, что это привело к упадку традиционной торговли. Теоретико-игровые алгоритмы подбора работают, чтобы сводить путешественников с подходящими для них рейсами, ищущих работу – с новой карьерой, а оказавшихся в социальной изоляции – с оголтелой пропагандой. Идеи теории игр в конечном итоге вырвались из сферы отвлеченных мысленных экспериментов и сформировали повсеместно принятые теперь «здравые» представления. Теория игр поменяла военную стратегию, определила дизайн современных социальных и экономических систем и повлияла на то, как мы воспринимаем себя, – и к счастью, и к несчастью.

6

Новое платье без короля

Почему вы так уверены, будто математическая логика соответствует тому, как мы мыслим? Вы страдаете от того, что французы называют déformation professionnelle («профессиональная деформация»). Взгляните вон на тот мост. Он построен в соответствии с принципами логики. Предположим, в теории множеств обнаружится противоречие. Неужели вы всерьез считаете, что мост после этого может рухнуть?[210]

СТАНИСЛАВ УЛАМ

Одна примечательная категория людей десятилетиями подвергалась психологическим тестам. Многие из этих испытуемых раз за разом отклоняли просьбы исследователей делиться принадлежащими коллективу благами с другими участниками эксперимента. Получив в дар скоропортящуюся еду в количестве, явно превышающем то, что может съесть один человек, большинство из них предлагали товарищам, которым не досталось ничего, менее 10% своих запасов. Хотя у них была возможность без каких-либо затрат обеспечить пропитанием и себя, и других, эти люди примерно в половине случаев игнорировали любые просьбы о еде. С помощью многих сценариев из области теории игр исследователи определили эту категорию людей как наиболее эгоистичную из всех, известных науке[211].

Эти испытуемые – маленькие дети. К шести годам они становятся более просоциальными и учатся быть терпеливее и умереннее в ходе торга. Во многих отношениях реальные люди идут наперекор рациональным, основанным на личной выгоде предположениям теории игр. Даже двухлетки иногда спонтанно делятся чем-то с другими.

Игроки в теории игр – это, конечно, не люди, а абстракции. Теория игр не делает предсказаний о поведении человека. Основанная, по сути, на математической тавтологии, она не имеет прямого доступа к реальному миру. Теория игр описывает математические модели, чей «выбор» является лишь логическим выводом из их функций полезности. Агент в теории игр – это не более чем уравнение, набор предпочтений, запрограммированный предпринимать действия для их достижения. Когда предсказания теории игр не совпадают с наблюдаемым поведением человека, это не опровергает теорию. Ее нельзя опровергнуть эмпирическими наблюдениями, поскольку она не основана на опыте. Фон Нейман и Моргенштерн ясно говорят об этом в своей книге. Кен Бинмор пишет:

Математические теоремы тавтологичны. Они не могут быть ложными, потому что не говорят ничего по существу. Они просто разъясняют следствия из начальных определений. Основные положения теории игр имеют точно такой же характер[212].

Это не делает теорию игр неинтересной или бесполезной, но нам следует с осторожностью переносить ее уроки в область давно сложившихся здравых представлений.

Фон Нейман и Моргенштерн выбрали изначальные допущения теории игр не потому, что они точны, а потому, что они упрощали математические расчеты, особенно в докомпьютерную эпоху. Их ученик Мартин Шубик объяснял: «Человек экономический, человек из исследований операций, человек из теории игр – все это были грубые упрощения… Реальность уложили в прокрустово ложе, чтобы мы могли использовать доступные нам математические методы»[213]. Несмотря на эти ограничения, теоретики ухватились за возможность выводить проверяемые предсказания о человеческом поведении в надежде, что теория игр станет основой для более количественного подхода к социальным наукам.

Возможность узнать, как поведут себя люди, раньше, чем об этом узнают они сами, оказалась фантазией слишком соблазнительной, чтобы ее игнорировать. В последующие годы теория игр оказывала несоразмерно большое влияние на государственную политику США. В 1948 г. там был открыт аналитический центр RAND (Research ANd Development – «Исследования и разработки»), в основном занятый применением теории игр в военной, экономической и политической сферах. Его создание инициировала компания Douglas Aircraft – крупный поставщик вооружений, столкнувшийся после конца войны с резким сокращением закупок, а финансировали несколько федеральных агентств, включая армию, военно-воздушные силы и Министерство обороны США. Аналитики RAND готовили обоснования для управленческих решений в самых разных областях – от космической гонки до здравоохранения. Теория игр стала основным инструментом их работы.

Наиболее влиятельная идея, зародившаяся в стенах RAND, известна как дилемма заключенного; этот самый прославленный мысленный эксперимент теории игр придумали около 1950 г. Меррилл Флад и Мелвин Дрешер. Дилемма заключенного описывает класс игр, в которых игроки, действуя из эгоистических соображений, вредят всем участникам, включая самих себя. Представьте, что двух преступников, сообща несущих ответственность за некое преступление, поймали и допрашивают по отдельности. Если они верны друг другу и оба откажутся от показаний, каждый получит всего по году тюрьмы. Если они оба сдадут сообщника, каждый получит по два. А если один сдаст другого, а тот промолчит, предателя отпустят, тогда как преданный получит три года тюрьмы. Суть здесь в том, что для обеих сторон глобальный оптимум – это промолчать. Но согласно теории игр, оба преступника всегда предадут друг друга в попытке немедленно обеспечить себе личную свободу. Поступая так, они оба обречены отсидеть по два года, хотя могли бы держаться друг друга и получить всего по одному.

Стратегия предательства является равновесием Нэша для любой игры, построенной таким образом. Тем не менее, действуя эгоистично, игроки оказываются в худшем положении, чем если бы они проявили социальную ответственность. Они вредят собственным интересам, преследуя собственные интересы, что подрывает идею Адама Смита о том, что эгоистичные поступки могут парадоксальным образом приносить пользу всем. Как обнаружили Флад и Дрешер, это не всегда так. Пьер-Симон Лаплас утверждал, что теория вероятностей есть не что иное, как «здравый смысл, сведенный к исчислению»[214], однако эта странная логика противоречила здравому смыслу. Когда Флад и Дрешер впервые сообщили о своем парадоксе, они надеялись, что другие помогут его разрешить, но дилемма заключенного так и осталась таинственной загвоздкой в самом сердце теории игр.

Флад и Дрешер проверяли с помощью имитационного сценария своих коллег и быстро обнаружили, что реальные люди ведут себя не так, как их