Пенелопа Уильямсон - Хранитель мечты Страница 95

Но поездка в аббатство совершенно необходима, потому что без гранита замка не построить, а кто лучше нее, Арианны, сумеет переговорить с епископом? Все остальные либо трепещут перед ним, либо считают абсолютно непробиваемым. И разве не она первая упомянула о каменоломне? Что может ей угрожать, если ее будут сопровождать сэр Одо и его рыцари. Так думала Арианна, и уверенность ее крепла.

Стоило выехать из замка на большую дорогу, как начал накрапывать дождик. Вскоре он усилился. Арианна раз десять лично проверила парусиновые чехлы, прикрывающие зерно, но все равно продолжала беспокоиться. Что хорошего будет привезти в аббатство сырое зерно? По мере того как грязь на дороге размякала, ноги лошадей и колеса телег все выше покрывались ею. Латы рыцарей поначалу лишь влажно блестели, потом с них потекло. Дождь был холодным и пахнул поздней осенью.

Некоторое время вдоль дороги тянулись деревушки, где в окнах изб горел тусклый огонь, и почти полностью сжатые поля, на которых теперь пасся скот, дощипывая жесткую стерню. Потом начались необжитые земли: унылые вересковые пустоши, сырые угрюмые рощи. Дорога все сужалась и сужалась, и скоро на ней уже не смогли бы разминуться две телеги. Лошадка Арианны встревоженно жалась к громадному коню сэра Одо, так что стремена то и дело постукивали друг о друга.

— Что за противная погода, миледи! — воскликнул здоровяк после долгого молчания.

Арианна запрокинула голову и поймала на язык несколы крупных капель. Они казались сладкими на вкус.

— Я всегда любила дождь.

— Это потому, миледи, что вам не приходилось сражаться под дождем, — заметил сэр Одо и отер ладонью мокрое лицо. — Я хочу сказать, трудно крепко сжимать рукоятку меча, когда руки скользкие, как шлюхина... кхм, кхм... прошу прощения, миледи!

Щеки рыцаря стали такими бурыми, что даже сумрак дождливого дня не мог этого скрыть. Арианна отвернулась, не желая обидеть здоровяка улыбкой.

Вскоре они приблизились к ущелью и спустились в него по отлогому склону. Стены ущелья были почти отвесны, а то небольшое количество света, которое пробивалось из-за низко нависающих облаков и достигало дна, поглощала густая растительность: дуб, рябина, ясень, сплетенные подлеском в настоящую чащу. Арианне пришло в голову, что скоро деревья начнут желтеть: у листьев был неестественный восковой вид, предвещающий увядание.

— Мне говорили, что в Святой Земле почти не бывает дождей, — сказала она, чтобы перевести разговор в более безопасное русло.

Сэр Одо украдкой издал облегченный вздох. Лошади все дальше углублялись в ущелье, где царила глубокая тишина.

— Ах, миледи, это преддверие ада, пусть даже там и родился Господь наш Иисус Христос. Там так жарко, что древесина покрывается волдырями от ожогов! — Рыцарь застенчиво улыбнулся и добавил: — Вы уж поймите, миледи, солдат никогда не бывает доволен судьбой.

«А кто бывает?» — спросила себя Арианна. Она успела испытать столь многое с тех пор, как боевой конь вынес черного рыцаря из тумана видения прямо в ее жизнь: страх и, волнение, робкую надежду и безумную страсть. Но разве была она довольна жизнью хоть один день, хоть один час?

И вдруг она ощутила довольство, ощутила удовлетворение. Оно окутывало сердце, как уютное покрывало, толстое и теплое. Возможно, оно было там всегда в виде семечка и теперь укоренилось и расцвело, как расцветает по весне цветок, проведший под снегом долгую зиму.

«Неужели я люблю его? Не может быть, это чересчур быстро! Но я хочу его и нуждаюсь в нем... о да, я нуждаюсь в нем — в его прикосновениях, поцелуях и в этой толстой твердой штуковине, похожей на маршальский жезл, которая с такой силой вонзается в меня и заполняет... мое лоно и мое сердце...»

Арианна тихонько вздохнула и поплотнее закуталась в плащ, под который начинали проникать холод и сырость. «Все это так странно, — думала она. — Еще два месяца назад я и помыслить не могла о том, чтобы разделить с ним жизнь... теперь не могу представить себе жизни без него».

Дождь ослабел и наконец прекратился, сменившись клубами тумана. Его серые щупальца скользили у самой земли, обвиваясь вокруг замшелых изогнутых стволов, окутывая валуны, покрытые пятнами золотистого мха. Один из рыцарей окликнул товарищей, указывая на ястреба, описывающего круги над ущельем. На фоне серого неба хищная птица была отлично видна.

В этот момент вспугнутый заяц выскочил из зарослей орешника на открытое место. Лошадка Арианны от неожиданности прянула вперед и в сторону, в то время как рыцари все до единого страстные охотники, остановились посмотреть как развернутся события. Зоркие глаза ястреба заметили добычу. На пару секунд он замер в полной неподвижности, потом камнем рухнул вниз. Движение было таким стремительным, таким точным, что у зайца не было и шанса на спасение. Скрюченные когти вонзились в пушистую спину. Эскорт Арианны огласил ущелье возгласами одобрения.

Арианна приготовилась вернуться на дорогу, когда с ближайшего дерева что-то удало и тяжело приземлилось на круп ее лошади. Животное пошатнулось под двойным грузом, и Арианне пришлось изо всех сил вцепиться в гриву, чтобы не свалиться на землю. Лошадь заметалась посреди кустарника, копытами разбрасывая землю и оскальзываясь на мокром мху. Арианна открыла рот для крика, но в бок ей уперлось острие кинжала.

Из чащи — оттуда, где подлесок был реже под сенью дубов, — выехал всадник. Следом, один за одним, появились пешие. В конце концов и телеги, и небольшой отряд оказались окруженными. Каждый из пеших держал наизготовку длинный лук. Всадник не торопился спешиваться. Щелканьем языка он заставил лошадь двинуться вперед. Как и у остальных, лицо его было вымазано землей, почти черной от торфа, а в одежде и мокрых волосах, свободно рассыпанных по плечам, торчали веточки с листвой. «Неудивительно, что никто из рыцарей не заметил засады», — подумала Арианна. И вдруг узнала главаря банды.

— Кайлид! — вырвалось у нее.

— Пусть лучше ваши мечи остаются в ножнах, а руки там, где я смогу их видеть. Так-то вот, благородные рыцари, — процедил тот, приподняв усатую верхнюю губу в волчьем оскале.

Тот, кто сидел за спиной Арианны, разразился скрипучим смехом и выплюнул вязкий ком, едва не попав ей на щеку.

— Ведите себя так, как велит милорд, вы, толстобрюхие нормандцы, зажравшиеся ублюдки! Иначе вам придется держать ответ перед Черным Драконом за то, что из-за вас его жене выпустили кишки, — с этими словами (должно быть, для того, чтобы придать им веса) неизвестный нажал на кинжал, проткнув ей кожу.

Все, что Арианна могла видеть, была волосатая рука, черная от грязи. Под обломанными желтыми ногтями тоже была траурная кайма. Сзади доносилось тяжелое смрадное дыхание, в такт которому к спине прижималась подбитая войлоком куртка лучника. Как же он вонял! Несвежей рыбой, прокисшим элем и таким застарелым потом, что Арианну замутило.