Красная помада и последствия - Елена Северная Страница 9

вчера из дома, навернули по три блина. Организм, пытавшийся сопротивляться и требовавший чего другого, быстро распробовал утреннюю вкуснятину и заткнулся. Короче, после первого блина и полчашки кофе, уже и не тошнило, и голова немного успокоилась. Теперь можно и таблетку хряпнуть. Где тут мой анальгинчик? Самое проверенное средство! Мы с соседкой переглянулись, синхронно закинули в рот по таблетке, чокнулись кружками с остатками кофе, выпили и закусили последним блинчиком.

Минут двадцать просто сидели, медитируя над пустой тарелкой.

— Ка-а-айф, — протянула Ольга.

Обезболивающее уже начало действовать, и головная боль постепенно растворялась в воскресном утре. Марсик, спрыгнув со стула и довольно муркнув, побежал вглубь квартиры.

— Марковна изволила проснуться, — прошептала соседка. — Давай ставь на стол тарелку с её блинами!

Действительно, в коридоре послышались приветственные речи, адресованные коту, затем в кухню вплыла царица ста двенадцати квадратных метров. Как сказала мне Ольга по секрету, раньше на площадке были три квартиры: две двухкомнатные и одна однокомнатная. Потом муж Розы Марковны купил вторую двушку, объединив со своей жилплощадью. А в однокомнатной квартире жила одинокая женщина, которая работала у семьи доктора домработницей. После смерти мужа Роза Марковна была вынуждена отказаться от услуг помощницы по хозяйству, но нашла выход — сдавала комнату молодым женщинам. А плату брала, так сказать, натурой: женщины в обмен на право проживать в просторной комнате и пользоваться благами цивилизации брали на себя обязательства по уборке, готовке и другому обслуживанию хозяйки. Кстати, всё было задокументировано. И если хозяйку что-то не устраивало, она имела право выселить жиличку и снять с регистрации, но дав на поиск другого жилья одну неделю. Маловато, конечно, но никто не жаловался. До Ольги здесь жила её подружка Вика. Вика съехала к мужу, а комнату передала ей, Ольге.

— Ох, — женщина величественно качнула башней на голове. — Как у вас тут вкусно пахнет.

— Угощайтесь, Роза Марковна, — соскочила со стула Ольга. — Это Поля напекла с утра. Правда, у неё талант к кулинарии?

А я достала из холодильника ещё и сметану.

— Доброе утро! — сказала я, благодарно стрельнув глазами в соседку. — Как прошла ваша ночь?

— Ох, детка, такое ощущение, шо она прошла по мне, — хмыкнула хозяйка, пристраиваясь к блинам.

Мы с Ольгой замерли, ожидая вердикта. Роза Марковна, не торопясь, переместила завтрак в свой живот, запила его крепким кофе из кофемашины, который ей сделала Ольга, откинулась назад и важно изрекла:

— Будет с тебя толк, деточка, будет.

Я с облегчением выдохнула, стараясь сделать это незаметно.

— Главное, не расслабляйся, — продолжила Роза Марковна, изящно ковыряясь зубочисткой в фарфоровых зубах. — Талант, — это, конечно, хорошо, но жопу от дивана за тебя никто не оторвёт. Готовь так, шобы каждое блюдо орало: «скушай меня, а то сдохнешь от зависти к съевшему ранее!»

Ольга со счастливой улыбкой начала собирать посуду со стола и складывать в посудомойку.

— Ну, теперь, кода мир заглянул к нам через сытое окно, давайте поговорим таки о делах наших суетных, — хозяйка удовлетворённо кивнула жиличке, и удостоила меня серьёзным взглядом.

Она милостиво позволила коту прыгнуть себе на колени, почесала его за ушком, а затем устроила мне самый настоящий допрос с пристрастием. Женщину интересовало всё: где родилась, кто родители, какое у меня образование, где работала, даже сколько было у меня кавалеров, и чего вообще в Москву припёрлась. Следователем ей надо было работать, талант к вытаскиванию сведений у неё на лицо. Я рассказала всё как на духу. Скрывать смысла не видела: какая мне от этого польза? И потом, врать я не умею.

Роза Марковна слушала внимательно, изредка одобрительно хмыкая или удручённо качая головой. Когда я дошла до причины, побудившей меня кардинально поменять жизнь, она хмыкнула:

— Я думала, шо такие дуры уже не получаются у нормальных родителей. Это ж надо — конкурс красоты «Я богиня!», ай-яй-яй, — цокала она.

Я замялась, чувствуя, что щёки опалило жаром. Кожа у меня белая, загар если и прилипает, то некрасивыми рыжими пятнами, а краснею я всегда очень «красиво» — всё лицо и шея принимают яркий алый цвет. Добавьте к этому два уха, полыхающих багровыми флагами под рыжими волосами. Красавица! А Роза Марковна зажгла их одним лишь взглядом и парой метких слов. «Богиня» — это, конечно, звучало глупо. Но тогда мне казалось, что победа в этом конкурсе откроет передо мной дверь в новую жизнь, избавит от серости и разнообразия. Бабушка всегда об этом мечтала.

— И шо дальше? — не унималась квартирная хозяйка, сверля меня своими проницательными породистыми глазами. — Получила корону из фольги? Нашла прынца на белом «Москвиче» 412-й модели?

— Никакого принца, — вздохнула я. — Я и не думала об этом. Но нам обещали работу. Я на неё надеялась. А удача ко мне повернулась задом, чёрная полоса какая-то началась.

Роза Марковна замолчала, глядя куда-то в окно. Потом повернулась ко мне и, смягчившись, сказала:

— Если ты считаешь, что в твоей жизни наступила чёрная полоса, протри глаза и посмотри повнимательнее. Скорее всего, она таки белая. Просто в горьком шоколаде. А он таки всегда полезен для здоровья.

— Замуж тебе надо, — вставила свои пять копеек Ольга. — Замуж, — он ума добавляет. А что? — она пожала плечами. — Хоть из чистого женского любопытства! А то до двадцати пяти лет дожила и мужика не пробовала ни разу.

— Ой, вэй, — хохотнула Роза Марковна. — Ты уже сходила замуж. Еле ноги оттуда унесла. Ох, уж это твоё женское любопытство!

— Ну да, унесла, — вяло огрызнулась Ольга. — Зато знаю теперь, что они из себя представляют. А она, если будет продолжать в том же духе, так и останется, как сыч в дупле.

Квартирная хозяйка отмахнулась пухлой ручкой, на пальцах которой несмотря на утро уже красовались крупные кольца.

— Ойц, да брось ты! Я ей добра желаю. Хватит с меня твоих любовных передряг. Лучше уж борщи с блинами, чем слёзы в подушку по ночам.

Я опять вздохнула. Они обе были правы и неправы одновременно. В двадцать пять жизнь ощущалась как поле битвы, где я отбивалась от одиночества. Кстати, о борщах. Надо прекращать эти воскресные посиделки с перемыванием косточек современной молодёжи. Судя по разговору. Ольга с Розой Марковной частенько вот так сидели и судачили о жизни. Но мне это не нравилось. Не люблю языком трепать.

— А давайте я наварю борща на обед?

Не дожидаясь ответа, я ураганом понеслась по кухне, выуживая из холодильника и шкафов продукты, гремя кастрюлями и сковородками так, словно готовилась к осаде. Хотя, по большому счёту, так оно и было. Я защищала право быть собой.