Измена. Добейтесь меня заново - Tommy Glub Страница 9

— очень красивая, ухоженная. Моя принцесса. — Мне так спокойно всегда было. Знал, что Виола меня ждёт, всегда порядок в доме, встречала меня, кормила такими вкусностями… — становится от самого себя противно и мерзко. Жена принимала меня даже после Марины. Да, она об этом не знала. Но знал я. Когда приходил домой, всегда быстро мылся, чтобы она не чувствовала запаха, и уже через десять минут зажимал её на кухне, пока она со смехом накладывала мне ужин.

Что я натворил? Как это теперь исправить? Да и, вообще, может ли что-то изменить отношение Ви ко мне после такого?

— Избаловала она тебя, — Алекс хохочет. — Но я тебя не понимаю. Мне очень дико от тебя такое слышать. Как ты мог? — снова спрашивает и качает головой друг. Словно не укладывается в его голове всё это. Если бы оно ещё укладывалось в моей…

Вот как я мог предать свою нежную, верную, лучшую? Ей давно принадлежит моё сердце и душа, и потому даже не знаю, что такого есть в Марине, что она сумела меня соблазнить. Вроде ничего особенного. Виолетта красивее, чем любовница, умнее, добрее… Может, Мари только более страстная… Пораскрепощённее, что ли? Однако, положительные качества жены можно перечислять до бесконечности, а секретаршу я практически не знаю. И по чесноку, не особо было интересно узнавать.

Только теперь… Всё хуже некуда. И в этом виновен я.

— Сам не знаю, — точнее… Знаю. Я сказал Ви правду. Я захотел попробовать что-то другое или кого-то другого. Серьёзных отношений не желал и не желаю, а Ви за столько лет стала как некая данность. Вот она есть у меня — и всё. Это та стабильность, которую я не хотел нарушать…

Ближе стала секретарша. Она мне глазки строила долго, вот я и не сдержался в один вечер. Не помню, что это был за праздник. Может, чей-то день рождения, одного из директоров. Мы на этаже выпили по бокалу шампанского. С моего позволения, естественно. После с Мариной отвлеклись и ушли в кабинет, чтобы что-то подготовить на завтра… Какие-то отчёты требовались для нового договора, а я вспомнил об этом только вечером. Пока готовились… Я всё не мог нормально воспринимать её духи, юбку, которая едва скрывала задницу… В общем-то, мне слишком зашла её короткая юбка, появилось дикое желание задрать её и трахнуть. Я шлёпнул её по попке, и она засмеялась.

— Что вы делаете, Всеволод Александрович? — обернувшись, спросила она.

— А ты не понимаешь? — я поднялся со стула и сделал шаг к ней. Мари мило и уверенно улыбнулась, чем поразила меня.

Полностью развернувшись, девушка села на стол и развела ноги. Ткань короткой юбки натянулась так, что мне было видно её трусы. Секретарша подманила меня пальчиком, и я, будто ведомый, подошёл ближе. Она схватила мою руку и положила себе на промежность. Когда я почувствовал, насколько её чёрные кружевные трусики промокли, мне просто сорвало башню. Я тут же притянул девушку, нажав на её затылок, и впился поцелуем в губы. В нём не было нежности или чего-то другого. Одна сумасшедшая страсть и похоть.

Мы быстро дошли до того, что стали раздевать друг друга. Мне безумно хотелось побыстрее трахнуть эту сучку. А Марина, имея, кстати, жениха, ни разу не была против. Наоборот, подставилась, ещё сильнее потекла…

Фу. Каким же я мерзким был.

Но я понял это только сейчас. Когда уже вся моя жизнь рушится и наступают последствия моих необдуманных решений. Всё трещит по швам, бизнес на ниточке удерживаю, уже трудно отбиться от предложений перекупки. То, что у меня проблемы с тендерами и новыми макетами, дизайнами — все узнали быстро. Информация, так или иначе, всегда проникает завистливым акулам или конкурентам. А я в ответ слежу за их делами.

Если сейчас я не напрягусь и не выиграю этот тендер у крупного застройщика, то всё… Пиши пропало.

— И какой план? — спрашивает друг после нескольких минут молчания. — Что собираешься делать? Вернуть её не получится. Сомневаюсь, что такая принципиальная Виолетта примет тебя обратно с распростёртыми объятиями. Если, вообще, примет.

Ох, сам это прекрасно знаю. Особенно сейчас. Она злится, ей больно и обидно. Но время лечит. Я хочу надеяться, что она скоро будет готова к разговору. Мне очень хочется с ней поговорить без выяснения отношений и без иголочек, которые она выпускает на меня. Я только сейчас понял, насколько моя жена страшна в гневе. Может и оскорбить, и даже ударить. Слабо и почти не ощутимо. Но это лишь потому, что моя Ви — хрупкая и нежная малышка, не способная кого-то обидеть или побить. Даже если обидели её.

— Хотя бы поговорить, — отвечаю я, вздыхая. — Хочу поговорить и решить, как мы будем жить дальше. У нас есть дети. И я хочу с ними видеться. Хотя бы с ними, — сглатываю я.

— А пока? Она говорить не хочет?

— Нет, — качаю головой.

— И правильно, — кивает Алекс. — Чего ты ожидал, Сев? Сколько бы ты ещё трахал свою секретаршу? Год, два? Десять? Жил бы на две семьи? — друг сдерживается, но по его интонации понятно, что у него в голове диссонанс. И меня, вроде как, поддержать нужно, и понять до конца моего поступка он не может.

Да я и… Сам не могу.

— У неё есть жених… У этой…

— Да, — хмыкает Алекс. — Но трахается она с тобой. Какая репутация, бля, у твоей жены, представь!

— И представлять не хочу, тошно от самого себя.

— Но справедливости ради хочу заметить. Ты понимаешь свои ошибки. Хочешь исправить, объясниться. Это хорошо, — Алекс выпил немного виски. — Но не гони впереди паровоза и не торопи события. Дай ей немного отойти от этого. Наверное, ты ей сейчас очень противен.

Бьёт просто в цель. Но это и логично. Ведь, по логике, так и должно быть. Она не может спокойно меня воспринимать после других женщин.

Потому только медленно и несколько раз киваю, подтверждая его слова и даже не представляя, как мне теперь исправить свои ошибки.

Может… Она, вообще, меня никогда не простит?

Глава 5

Виолетта.

Мама согласилась побыть с детьми ещё день, и то потому, что она пока была свободна. Но уже послезавтра она выходит на работу с отпуска, а мне нужно будет вернуться в квартиру с детьми. Ещё когда ушёл Сева, и всю ночь после, я не могла найти себе места. Ходила, думала как дальше поступить. Взвешивала «за» и «против». Даже посещали мысли простить его