Измена. Ты больше не моя - Даша Черничная Страница 9

— Успокойся, — Булат только и умеет, что разговаривать командами. И причем отдает он их Лайле и мне с одной и той же интонацией. — Она не укусит.

— Обычно после этих слов собака и кусает, — выпаливаю я.

И дальше происходит необъяснимое.

Ахметов Булат Азаматович улыбается. Я замираю в шоке, зависая на выражении его лица.

Я никогда не видела, чтобы этот мужчина улыбался. Ни разу.

Улыбка преображает его лицо, делает острые черты лица мягче, чернота взгляда плавится.

Пока я зависаю на выражении лица Ахметова, в мое запястье утыкается мокрый нос.

— Нюхай. Гостья. Защищать, — говорит Булат.

Лайла шумно вынюхивает меня, фыркает. Думаю, если бы собака умела закатывать глаза, она бы сделала это.

Мне кажется, она хотела сожрать меня — как соперницу. Но вот ей сказали «фу», и она вроде бы не очень довольна этим фактом.

Лайла, сделав свое дело, убегает. А я перевожу взгляд на Булата.

Тот держит меня крепко. Пальцы болезненно впиваются мне в ребра. Моя ладонь лежит на его груди, и я слышу, как бьется его сердце, наращивая темп. На основании шеи виднеется кусок татуировки, на которую я заглядываюсь. Ахметов медленно осматривает мое лицо, задерживается на губах, опускает взгляд — туда, где моя грудь упирается в его.

Я вижу, как его выдержка трещит по швам.

Все это неправильно. Ненормально.

Дергаю ногами, чтобы он поставил меня на пол, отталкиваюсь руками, и Ахметов опускает меня на теплый пол. Тут же срывается с места и бросает:

— Я уехал.

Прихожу в себя и бегу за ним.

— А я?

— А что ты? — даже не оборачивается.

— Что мне делать?

— Что хочешь. В холодильнике должны быть продукты, сообрази себе что-нибудь на ужин. Смотри телевизор, читай книги, броди по дому. Делай что хочешь. На улицу или в подвал не суйся.

— Ты оставишь меня наедине с бойцовской собакой? — сердце ухает вниз от осознания.

Булат разворачивается и бросает со злостью:

— Варвара, у меня нет времени нянчиться с тобой. Лайла — дрессированная собака. Если я сказал, что она не тронет тебя, значит, так и будет.

Вручает мне стопку одежды и, даже не взглянув, уходит.

Остаюсь стоять в коридоре. Оглядываюсь на цокот когтей и медленно поворачиваюсь.

Лайла облизывается.

Глава 10. Больше так не будешь

Михаил

Меня закрывают.

Сажают на цепь, как псину, а не как правую руку Булата.

— Али, блять! — луплю в железную дверь, но в ответ тишина.

Маленькая комната, буквально три на три. В углу кран и сортир. Когда-то давно, еще при отце Булата, в этом помещении стабильно проливались реки крови.

Слава о жестокости Азамата шла впереди него.

Когда тот умер, все выдохнули, потому что более безжалостного мужика свет не знал. Булат ведет свои дела по-другому. Более цивилизованно и хладнокровно. За это его боятся и уважают.

А тем, кто не уважает, быстро напоминают, чей он сын.

В общем, этим помещением сейчас пользуются редко, но метко.

— Али! Я тебе, блять, не шестерка ссаная! Выйди и поговори со мной! — ору я.

Я знаю, что перегнул палку.

Черт его знает, что на меня нашло. Будто не я делал это все. От осознания того, что было бы, реши врач послушать меня и реально насильно подсадить Варе эмбрион, становится дурно.

И ведь не объяснить это нихера.

Помню пелену злости перед глазами. Наказать ее хотел. За то, что, сучка такая, уйти вздумала. Развод ей подавай, детей она не хочет.

Вот и сорвало башню.

Мелкая зараза думает, что решает что-то? Хрена с два.

А сейчас где она? Дома вещи собирает? Сбежать хочет? Пусть… пусть бежит. Найду ее и верну на место. Только чтоб потом не выла — накажу по-своему.

— Али! — снова колочу в железную дверь.

Она открывается, на пороге появляется Али.

Мне хочется вывалить все дерьмо на него, но тот отходит, и в комнату заходит Булат.

За почти двадцать лет, что я рядом со своим боссом, я научился различать все оттенки его злости. И хотя сейчас кажется, что он спокоен, я вижу, что вот-вот буду расплачиваться за свой срыв.

Булат с Али входят ко мне, и места здесь не остается.

Али, как верный пес, бросает искоса взгляды на шефа, а тот буравит меня взглядом.

— Как дела, Фома? — спрашивает меня спокойно.

— Хуево, шеф, — отвечают честно.

Булат задумчиво кивает.

— Вот и у меня хуево, Миш, — отвечает устало.

Расстегивает верхние пуговицы на рубашке, закатывает рукава.

— Мой человек, который на каждом углу вопит о том, что он правая рука Ахметова, заваливается к гражданским и угрожает пушкой врачу. И своей жене.

Сцепив зубы, молчу.

Ну а хера ли тут сказать? Все так и было. Отнекиваться не стану — бессмысленно, да и не по-мужски.

— Виноват, Булат, — говорю твердо. — Бес попутал. Сам сижу и охреневаю от того, что сделал. Ты же знаешь, я всегда голову холодную держу, а тут… Варвара сказала, что просит развода, что детей от меня не хочет. И меня накрыло.

Булат как зверь нагибает голову и впивается в меня взглядом.

— То есть мне предъяву твоей жене кинуть, да? — спрашивает равнодушно, но все это показуха.

— Нет! — рявкаю я. — Булат, не суйся к Варваре. С меня спрашивай!

Ахметов нормальный мужик, он никогда не имеет дела с бабами и, естественно, никогда с них ничего не спрашивает. Но сейчас мне не нравится его взгляд.

— Как это нет, Миш? — усмехается наигранно. — Ты же мне только что сказал, мол, твоя жена виновата в твоем срыве. Раз это так, нужно ее наказать.

Подрываюсь к своему шефу. Мы примерно одной комплекции, но Булат шире и выше меня.

Он с силой толкает меня в грудь, но я не падаю. Лечу спиной в стену.

— Не смей трогать мою жену, Булат. Это только наши разборки. За все, что произошло, спрашивай с меня.

Ахметов никогда не выходит из себя. Всегда сдержан, всегда спокоен. Его отец был жестоким уебком, и мне кажется, что Булат не хочет стать похожим на него, но кровь… ее не разбавишь.

Глаза шефа становятся бешеными, он выходит из себя и впечатывает мне в морду свой кулак. Голова дергается, в ушах звон.

— Ты кем себя возомнил, Фома? — снова удар.

Звон давит на уши, глаз заливает кровью.

Я не могу даже вспомнить, когда Булат последний раз мял кости кому-то, не тот уровень. Он власть, сила, приказы. А все остальные — солдаты.