Доктор, хочу от вас дочь! - Чарли Маар Страница 9

Блин, но время начало восьмого. Ещё даже приёмы не начались.

Хмм…

Ой, всё, хватит, Вербицкая. В конце концов, может, это просто похожий автомобиль! Не обязательно это машина голубя.

— Ты в этой позе уже пять минут стоишь и не шевелишься. Тебя настолько напугал дождь с туманом?

Я резко оборачиваюсь на голос Бурдаева.

Оказывается, я действительно всё это время стою, сунув руку в сумку, и смотрю на машину, предположительно принадлежащую маминому голубю. Бурдаев, очевидно, видел меня через стеклянные двери клиники.

С утра его не было на пятиминутке, что странно, обычно он всегда присутствует. Хотя, если учесть тот факт, что обычно его никто шваброй между ног не бьёт…

— Такие мелочи жизни напугать меня не могут.

В отличие от меня, Бурдаев о более тёплой одежде побеспокоился. Видимо, смотрел прогноз погоды. Сейчас на нём чёрная обтягивающая толстовка. Рукава он закатал, и мне видны его мощные предплечья с золотыми часами вокруг запястья.

— Как твои… эээ… твоё самочувствие?

— Переживаешь, что причинила непоправимый вред моему здоровью? — хмыкает Игорь, выгнув бровь.

Судя по всему, никакие болезненные ощущения его больше не беспокоят. Во всяком случае, я на это надеюсь.

— Нет, просто спрашиваю ради приличия.

Бурдаев усмехается.

— Подвезти тебя домой?

Что? Ехать с ним? В одной машине⁈

Я передергиваю плечами.

Впрочем, мы же работаем на одной работе? И тем не менее…

— Нет. Я уже собиралась вызвать такси.

— Такси дорого. Я могу подвезти.

— Я заплачу. А то будешь меня потом обвинять в том, что я бессовестно использую твои финансы.

Игорь тяжело вздыхает и качает головой, затем указывает рукой на парковку.

— Моя машина там. Постой здесь, я подгоню к крыльцу. А то промокнешь и замёрзнешь.

— Дождь не такой сильный. И я не тепличное растение, чтобы начинать чихать из-за каждого ветерка.

Упрямо иду вслед за Игорем, который в очередной раз качает головой и подавляет усмешку.

— Долго ты будешь вспоминать то, что было много лет назад?

— Ты испортил жизнь мне и моей маме, обвинив черт знает в чём!

— Я был слишком юн. После маминой смерти прошёл всего год, когда отец познакомился с твоей. Я бунтовал и злился. Сейчас я уже другой человек, Саш. И вовсе не считаю, что поступал правильно.

Бурдаев останавливается рядом с красным джипом и нажимает на кнопку разблокировки дверей.

— Запрыгивай.

Сглотнув, я обхожу джип спереди и забираюсь в салон, что довольно непросто, так как машина высокая. Пока мы шли от здания, дождь успел слегка намочить мои волосы и подморозить плечи. Поэтому я откровенно радуюсь, что Игорь сразу включает печку, когда заводит мотор. Тепло мягкими волнами скользит по коже, на контрасте это вызывает мурашки по телу. Из-за этого грудь напрягается и проступает сквозь ткань футболки, и может, я придумываю, но, кажется, Игорь на миг скользнул по моей груди взглядом. Отчего я машинально складываю руки перед собой и густо краснею, почувствовав приятное напряжение в животе.

Его слова о том, что было почти пятнадцать лет назад, почему-то отзываются болезненным нытьём под сердцем.

Он давно осознал, что был не прав. И живёт другую жизнь. Сейчас он не тот озлобленный на весь мир мальчишка, которым был тогда. А я всё ещё воспринимаю его именно так, словно застряла в том времени.

— Твой… отец тоже приехал в Москву? Или он сейчас в Европе? — спрашиваю, когда Игорь проезжает КПП и выезжает за ворота.

— Он в Москве. Называй адрес, куда ехать?

Я говорю адрес бабушкиной квартиры, где теперь живу.

Так значит, Юрий тоже здесь…

— Давно вы вернулись?

— Примерно за неделю до того, как меня поставили на должность зав отделением.

— А Юрий, он сейчас где работает?

— Отец продал свой бизнес. Пока не решил, чем хочет заниматься. Ищет себя.

— Он так и не женился?

Игорь стреляет в меня взглядом.

— Нет, — мягко отвечает он. — А твоя мама?

— Нет. Моя мама тоже не вышла замуж. Купила небольшой домик. Сейчас там живёт.

Между нами повисает тяжёлое молчание, оставив без ответов невысказанные вопросы о том, почему наши родители так и не устроили свою личную жизнь.

— А что насчёт тебя, Саш?

— Ты о чём?

Остановив машину на светофоре, Игорь упирается одной рукой в руль и поворачивается ко мне.

— Почему ты не вышла замуж?

Глава 11

Разговоры о глубоком

Сашка

— А почему мужчины считают, что женщина должна обязательно хотеть выйти замуж? — смотрю на Бурдаева в упор, передернув плечами. — Ты, вроде как, тоже не женился. Почему я не могу быть свободна?

— Почему же не можешь? — хмыкает Игорь. — Можешь. Это просто вопрос, а ты снова воспринимаешь всё в штыки.

— Я считаю, чтобы выйти замуж, надо встретить человека, с которым ты захочешь быть вместе целую жизнь. Это высокая планка. Не хочу потом разводиться, потом снова искать человека, и так до бесконечности.

— То есть, ты перфекционист? Тебе нужно обязательно раз и навсегда?

Игорь снова трогает с места.

— Ну, я адекватная. Если придётся развестись, то я разведусь, конечно. Не стану никого рядом с собой удерживать. Но хотелось бы, чтобы раз и на всю жизнь. Правда… мне кажется, этого уже никогда не случится.

— Почему же?

— Потому что время идёт. Я так ни разу не встретила кого-то хотя бы отчасти подходящего, чтобы захотелось попробовать. И в моей голове всё чаще мелькает мысль, что я хочу быть свободна. Ну, как женщины в Европе или Америке. Знаешь, наверное. В России с этой темой мозги гораздо чаще клюют.

Игорь согласно кивает, но при этом хмурится. Не могу понять, почему.

И в, какой-то момент, я вздрагиваю и мысленно задаю себе вопрос, какого чёрта так с ним откровенничаю⁈ Это вообще не его дело, почему я не вышла замуж, и что планирую делать дальше!

— А ты почему не женился? — решаю выровнять наши позиции, а то у меня уже чувство, будто он каким-то хитрым способом вытягивает из меня личную информацию.

— Я был женат.

А вот это почему-то очень сильно бьёт по рёбрам.

Бурдаев был женат?

— Вот как? — выдыхаю, мазнув взглядом по мужчине. — Надо же. И почему развёлся?

Вывернув руль, он сворачивает по кольцу направо и пожимает плечами.

— Не сошлись во вопросах быта. В какой-то момент поняли, что и представления о будущем у нас с ней слишком разные.

— Она европейка? Твоя бывшая жена?

— Да. Немка.

— Дай догадаюсь. Ты хотел, чтобы она