Ты под запретом - Ари Волконская Страница 9

Начиная от бытовых мелочей и заканчивая сексом. Я не умела притворяться. Вот такой я человек, не притворяюсь даже ради собственной выгоды. Головой понимаю, что будь я хитрее — смогла бы найти подход к мужу. Вести себя ласковее и тогда он унял бы свою ненависть и злобу — я знаю это наверняка. Но тот день, когда Марат впервые не сдержался и поднял на меня руку, стал для меня точкой невозврата. Мужчина не должен позволять себе такое по отношению к человеку, чьи физические возможности не позволяют ему дать отпор. Из-за этого моя неприязнь к нему крепла с каждым днем. И вскоре наш брак оправдал свое название.

Но в моей жизни были также интересные и веселые моменты. Я вернулась на любимую работу, где меня окружали прекрасные люди и хорошие подруги. За сыночком днем присматривала нянечка с огромным опытом работы в детском садике. Поэтому я могла не волноваться и заниматься любимым делом. Снова начала вести свою страничку в соцсети. Было нелегко переступить через неприятные семейные обстоятельства и показывать подписчикам счастливую и беззаботную себя. Потому что внутри я была подавлена, сломлена. И еще потому что каждую свою фотографию я проводила через призму того, как на нее посмотрит Георгий.

Он не писал, но в сети появлялся достаточно часто. Просматривал истории, иногда ставил лайки, но ничего не писал. Наверное, он поступал правильно. Узнал, что у меня есть семья, и решил не вмешиваться. А может быть я наивная дура, и написал он мне просто для приличия, чтобы не быть невежливым. Подписался и поздоровался, так сказать. На этом всё.

Чем хуже становились отношения с мужем, тем чаще я вспоминала ЕГО.

Он будто призрак прошлого не давал мне покоя ни днем, ни ночью. Я вспоминала нашу близость, от которой меня пробирало до мурашек. Какими же глупыми и молодыми мы были. Тогда казалось, что наша любовь невозможна из-за того, что скажут люди, родители. А теперь, вспоминая эти невероятные чувства, я понимала что зря не боролась за них. Зря молчала и таила обиды, когда он должен был уехать. Зря не удержала, не умоляла выбрать меня, а не свою чертову службу. Теперь я это поняла, но, к сожалению, слишком поздно. Слишком многое пережито. Теперь мы — чужие люди, старые знакомые, друзья детства или просто одноклассники. Боже, но как больно все это осознавать.

В одну из страшных ссор с мужем я позвонила родителям, обо всем рассказала, и они сразу же прилетели на помощь. Для них было шоком все происходящее. Марата они, как и все, знали только с положительной стороны. Но приезд моих родителей его не успокоил, совсем наоборот, он не пытался вести себя спокойней, кричал и на них, и на меня. Говорил о том, что не отдаст ребенка ни при каких обстоятельствах, и в случае если нас что-то не устраивает, они могут убираться вместе со мной и забыть про Давида. Муж не был против развода, к этому времени у него уже не осталось ко мне чувств, как и у меня к нему, даже уважения уже не было. Но оставить ребенка я никогда бы не смогла.

В мечтах я представляла свою жизнь свободной. Я хотела быть одна и воспитывать Давида в безусловной любви. Чтобы ребенок не слышал криков и матов, которыми его отец периодически осыпал меня, когда сын был дома. Я хотела для Давида самого лучшего детства и смогла бы подарить ему всю свою заботу и любовь. Но спустя несколько часов разговоров с родителями, как и ожидалось, Марат на уступки не пошел.

Мама слезно просила меня терпеть.

— Доченька, тебе придется с ним жить, он не отдаст тебе ребенка. Разве ты готова оставить Давида? Поверь, он сделает всё, чтобы ты его даже больше не видела.

— Мама, я все понимаю, я бы и не позвонила вам, если бы мне не было совсем плохо. Сегодня он несколько раз ударил меня по голове, а потом вытолкал в одной пижаме из дома. Ребенок плакал за дверью и просил его открыть мне дверь. Так больше продолжаться не может. Ты понимаешь, что чем дальше, тем более жестоким он становится …

Я не плакала, слез давно не было. Я злилась и ненавидела. А эти чувства намного разрушительней для психики и организма в целом.

Чувствовала, что не протяну так долго, и попросила родителей на время забрать нас с Давидом к себе в Пятигорск. Я нуждалась в передышке.

Марат сначала не разрешал, но после слов папы, о том, что сам привезет нас к нему обратно, а я за это время как раз успокоюсь — он согласился.

Мы улетели в тот же вечер.

Поскольку отпустили нас всего на неделю, вещей я взяла немного

У родителей было так спокойно и уютно. Я не была у них с тех самых пор, как вышла замуж. Марат всегда говорил, что нет времени, а меня одну не отпускал. После рождения сына и вовсе вопрос об этом не стоял. Каждый прожитый с ним день был похож на испытание на прочность. Я приходила с работы и занималась домашними делами, потом возвращался он и оскорблял меня по любому поводу. С этого всегда и начинались скандалы. Он считал меня тупой, и его мнение невозможно было изменить. Порой мне казалось, что для него весь женский пол — идиотки и одноклеточные существа. Это пренебрежительное отношение к женщинам зародилось еще в его далеком детстве.

Родительский дом был такой родной, такой светлый. В нашей с Таей спальне ничего не изменилось. Это навевало воспоминания, связанные с теми чувствами, которые я испытывала, живя здесь. Родители молчали, было заметно, что они сильно подавлены. Но присутствие Давида в доме их успокаивало и давало силы держаться. Даже не представляю, что чувствовала бы на месте отца, если бы узнала, что мою дочь бьют и унижают. И при этом он, настоящий кавказский мужчина, глава семьи, который всегда был за нас горой, ничего не мог сделать. Он был бессилен перед большими деньгами моего мужа.

Иногда меня посещали мысли, что зря я позвала их на помощь и втянула в эту ситуацию. Ведь я подозревала, что они ничего не изменят.

* * *

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

Вчера, засыпая, завела будильник на семь утра, чтобы выйти на пробежку. В Москве, я каждое утро бегала в шесть, пока малыш еще спал.

Проснувшись утром в своей детской комнате под запах маминых блинчиков,