Должно быть, это судьба - Кай Хара Страница 9

— Ты заставил мою сестру забеременеть через три месяца после свадьбы, — кричу я ему вслед. — Не притворяйся, что вы с ней только вяжете, когда вместе. Кроме того, ты убийца, и мне очень жаль тебя об этом информировать, но у моего любимого племянника не останется много надежды на развитие лобной доли мозга, пока ты рядом.

Поворачиваясь к Нере, я вижу, что глаза моей жены и ее улыбка направлены в мою сторону.

— Иди сюда, — шепчу я, обнимая ее за талию и притягивая к себе. — Веди себя хорошо сегодня вечером. — Она обнимает меня за шею и встает на цыпочки.

— Буду. Наслаждайся встречей, — добавляет она с улыбкой. — Вы двое так похожи. Нет, не отрицай, вы уже переругиваетесь, как старая супружеская пара. Ваша история «от врагов к друзьям» будет очень мощной.

— Надеюсь, ты понимаешь, что теперь ты мне должна. Позже я получу от тебя плату.

Нера мило подмигивает мне.

— Ты обещаешь?

Я обхватываю ее за шею и притягиваю к себе, захватывая ее губы своими. Это жестоко и уродливо, как моя потребность в ней и любовь к ней. Брак с ней только усугубил ситуацию.

С трудом оторвав свои губы от ее, я говорю:

— Уходи отсюда, пока я не передумал.

Нера делает шаг назад, затем поворачивается, давая мне возможность рассмотреть ее платье со всех сторон. Телохранители защитно окружают ее, когда она спускается по ступенькам нашего дома и выходит на тротуар.

Она оглядывается через плечо и посылает мне воздушный поцелуй. Я ловлю его и прижимаю к левой стороне груди, где находится мое сердце. Я уже скучаю по ней, а она еще даже не ушла.

С трудом закрываю дверь и иду на кухню, где нахожу Тео в его переноске, крепко спящим, а его отец стоит рядом со столом, который я накрыла для Неры и себя.

— Как романтично, — говорит он насмешливым тоном.

Я тушу пламя свечей пальцами. Последнее, что я хочу делать, — это ужинать при свечах с Тьяго.

— Откуда ты знаешь? В тебе нет ни капли романтики.

— Я романтик.

Я фыркаю.

— Я романтик, — уверяет он меня, теперь уже громче. — Позвони моей жене, она скажет тебе, что я романтик.

— Конечно, ты романтик.

Я не знаю, что мне доставляет такое удовольствие в том, чтобы дразнить его, но я не могу с собой поделать.

— Сделай это, — приказывает он, как будто я сделаю все, что он скажет.

— Нет, спасибо.

Следующее, что я помню, — он прижимает телефон к уху и начинает ходить по кухне.

— Amor, — начинает он, включая громкую связь. — Твой брат думает, что я не романтик. Скажи ему, что я романтик.

Из трубки раздался мелодичный смех моей сестры.

— Вы ссоритесь?

— Нет...

— Да.

Тьяго сердито посмотрел на меня.

— Ты уверена, что я не могу его подстрелить? — спросил он. — Пожалуйста? Легкая рана, просто для удовольствия.

Я даже глазом не моргнул. Ни за что моя сестра не позволит своему мужу застрелить своего любимого брата.

— Ты дал мне обещание, Тьяго...

В ее голосе слышится разочарование, и его глаза расширяются.

— Да, дал, — уверяет он ее. — Я его выполняю. Наслаждайся ужином, amor, я люблю тебя.

— Люблю тебя, малыш. Поцелуй Тео за меня.

Тьяго вешает трубку и убирает телефон в карман пиджака. Он выдвигает стул, садится и смотрит на меня с ожиданием.

— Что ты делаешь? — спрашиваю я.

— Сижу и наслаждаюсь твоим обществом.

Я оглядываю кухню в поисках скрытых камер, которые могли бы объяснить такое изменение в его поведении. Не найдя ничего, я спрашиваю:

— У тебя что, инсульт был?

— Нет.

— Я думаю, что у тебя мог быть. Твои черты лица вот-вот начнут опускаться. Прости, что говорю так прямо, но я думаю, что моя сестра с тобой только из-за твоей внешности — точно не из-за твоего характера — так что позволь мне вызвать скорую, пока это не произошло и не нанесло необратимого ущерба.

— Сядь. — Я открываю рот, чтобы сказать ему, чтобы он отвалил, когда он добавляет: — Пожалуйста.

Я моргаю, глядя на него.

— Ладно, теперь я точно знаю, что у вас был инсульт. Я сообщу парамедикам, что симптомы, похоже, серьезные.

— Я дал обещание своей жене.

Вот он опять начинает с этой херней про «мою жену».

— Не стрелять в меня?

— Проводить время с тобой.

Это последнее, что я ожидал услышать от него.

— Что?

Он вздыхает, устраиваясь поудобнее в кресле.

— Мне все равно, чем мы будем заниматься и о чем говорить. Черт, мы можем сидеть здесь в тишине, если хочешь, главное, чтобы я провел с тобой три часа, прежде чем пойти домой.

— Почему?

— Потому что давным-давно я пообещал Тесс, что познакомлюсь с тобой и подружусь. Потом ее подстрелили, у нас родился ребенок, и мы оказались в своей маленькой пузырьковой реальности, так что это обещание осталось невыполненным, но я действительно дал ей это обещание. И я выполняю обещания, которые даю своей жене.

— Почему ты это обещал?

— Потому что это сделает ее счастливой. — Он говорит это так, как будто я спросила его, мокрая ли вода, как будто ответ не может быть более очевидным. — Я готов сделать вещи, в тысячу раз более болезненные, чем проводить время с тобой, если это заставит ее улыбнуться.

Я долго смотрю на него, на этого печально известного, безжалостного и жестокого человека, который сидит в моем доме и пытается со мной встречаться только потому, что это заставит мою сестру улыбнуться.

Держи его на поводке как собаку, сестренка.

За полтора года, что они вместе, мы ни разу не проводили время наедине, только он и я. Нас всегда сопровождали мои или его друзья, в основном потому, что я не был заинтересован проводить с ним больше времени, чем было необходимо.

Он заставил мою сестру выйти за него замуж, и этого мне было достаточно. Я, конечно, видел много примеров его увлечения ею, от того, как он заботился о ней после того, как ее подстрелили, до рождения Тео, но я всегда думал, что это была одержимость, а не любовь. Обреченная на то, чтобы горячо пылать некоторое время, а затем в конце концов угаснуть.

Но, глядя на него сейчас, сидящего в моей кухне с прямой спиной, с решительной линией подбородка и блестящими глазами, я понимаю, что это человек, который сделает все, чтобы моя сестра была счастлива.

Может быть, он все-таки не безнадежен.

Я беру лосось с острова позади меня, выдвигаю