Кровавые клятвы - М. Джеймс Страница 82

мышцы, как он изо всех сил пытается сохранить контроль. Моё возбуждение нарастает с каждым движением моих мышц вокруг него, с каждым разом, когда я заставляю его замереть на полпути, с каждым звуком, который я срываю с его губ. Его горло напряжено, челюсть сжата, глаза внезапно закрываются, и я чувствую, как он борется за победу.

И я решаю, что он не победит.

Я наклоняюсь и провожу губами по его ключице, поднимаясь выше. Каждый раз, когда он входит в меня, я сжимаюсь вокруг него и чувствую, как его ритм становится неровным, а дыхание тяжёлым и быстрым.

— На этот раз, — шепчу я, наклоняясь так, что мои губы касаются его уха, — ты кончишь, когда я скажу.

Я прижимаюсь губами к его шее чуть ниже подбородка, провожу языком по его солёной коже и с силой посасываю его горло. Я снова сжимаюсь вокруг него, когда он входит в меня, и издаю стон, выгибаясь навстречу ему.

— Боже! — Громко ругается Тристан, и с его губ срывается стон. Я чувствую, как всё его тело содрогается, а бёдра двигаются, и ощущаю, как его член пульсирует внутри меня, сильнее, чем когда-либо. Я чувствую, как он теряет контроль над своим оргазмом, чувствую первую горячую струю, когда он начинает кончать, и моё собственное удовольствие накрывает меня во второй раз, а победа подстёгивает ещё один оргазм.

Тристан снова ругается, и поток гэльских ругательств заканчивается на моём имени. Я чувствую, как он всё ещё пульсирует внутри меня, наполняя меня своей спермой, пока он неглубоко входит в меня во время кульминации, дрожа от силы оргазма. Я выгибаю спину и стону, когда меня накрывает волна наслаждения, а когда я откидываюсь на подушки дивана, то вижу, что Тристан смотрит на меня так, словно никогда раньше не видел.

— Что… — тяжело дышит он, — что это было, чёрт возьми?

Я невинно смотрю на него, прекрасно осознавая, насколько я пьяна.

— Я думала, ты хочешь, чтобы я перестала слишком много думать.

— Это было... — он, кажется, не может отдышаться, и я чувствую, как меня накрывает новая волна победоносного удовольствия. — Боже, Симона.

Я прикусываю губу, когда он откидывается на подушки дивана рядом со мной и притягивает меня к себе. Я удивила его. Я довела его до оргазма так, как ни одна женщина до меня, судя по выражению его лица. И на мгновение мне перестаёт казаться, что он мой похититель, а я его пленница, что он вор, который украл у меня всё. Мне просто кажется, что он мой муж, а я его жена. Как в обычную ночь, о которой я и не мечтала, и не смогла бы представить, даже если бы попыталась.

Томление после двух оргазмов и действие алкоголя погружают меня в сон, я настолько вымотана, что не могу пошевелиться, даже чтобы выпутаться из остатков своего платья. Я слышу, как Тристан слегка похрапывает у меня за спиной, обнимая меня за талию, и, подавив смешок, позволяю своим глазам закрыться.

Впервые с тех пор, как я встретила Тристана О'Мэлли, последнее, о чем я думаю, засыпая… это не о том, как сильно я его ненавижу.

21

СИМОНА

Я просыпаюсь, не совсем понимая, где нахожусь. У меня болит голова, как никогда раньше, и я смутно ощущаю позади себя твёрдое мужское тело… твёрдое везде, если судить по тому, как оно прижимается к моей пояснице. Тристан всё ещё тихо храпит, и, постепенно приходя в себя, я понимаю, что мы в гостиной.

Я обнажённая, от чего я краснею с головы до ног, я надеюсь, что никто из персонала не заходил сюда, пока мы спали. Всё моё тело обнажено буквально. Если бы кто-нибудь вошёл, он бы увидел, как я сплю в луже от порванного платья, а мой муж лежит позади меня.

Было совершенно ясно, что произошло. Я потеряла контроль. Я позволила мужу получить то, чего он хотел, — мою капитуляцию.

Могу ли я ещё всё исправить?

Я была пьяна. Я была не в себе. Всё, что я могла бы ему высказать, приходит мне на ум, пока я размышляю, смогу ли я убрать его руку с моей талии, не разбудив его, и выскользнуть из комнаты.

Часть меня не хочет двигаться.

Это было ошибкой. Я слишком открылась ему, отдала ему слишком много себя, позволила ему увидеть, что я не всегда говорю колкости, упрямо отказываюсь и злюсь с ненавистью. Что в какой-то другой жизни, в каком-то другом сценарии, где он не был бы тем человеком, который украл наследие моего отца и загнал меня в угол, вынудив выйти за него замуж, где мы не доводили бы друг друга до предела, возможно, он бы мне действительно понравился.

Если я позволю этому зайти дальше, это разобьёт мне сердце. Это сделает меня его, а я не могу этого допустить. Но прошлая ночь была такой… Такой прекрасной. Было так приятно расслабиться. Позволить себе просто чувствовать. Я никогда не делала этого раньше. Всю свою жизнь я была идеальной дочерью и готовила себя к тому, чтобы стать идеальной женой. Я давно смирилась с тем, какой будет моя жизнь. Брак по расчёту, муж, которого я могла бы уважать, но никогда не смогла бы полюбить, холодное, бесстрастное существование.

Я понимаю, именно поэтому я так сильно ненавижу Тристана. Я всю жизнь следовала правилам, а он не следовал ни одному из них. Но даже когда он ворвался в мою жизнь, он всё равно ожидал, что я буду им следовать.

Может быть, если бы он сказал мне быть той, кем я хочу быть, если бы он поощрял меня быть собой, а не ждал, что я буду подстраиваться, я бы чувствовала себя иначе.

Прошлой ночью я чувствовала себя иначе.

Я с трудом сглатываю и тянусь к разорванным половинкам платья, чтобы прикрыться, но от этого мало толку. Тристан снова шевелится у меня за спиной, и я чувствую, как его твёрдый член упирается мне в спину, требуя большего. Когда я чувствую его дыхание на своей шее, чувствую, что он просыпается, я почти ожидаю, что он отбросит остатки платья и войдёт в меня.

Вместо этого он отстраняется от меня и садится, потирая лицо руками.

Я испуганно смотрю на него. Я ожидала, что он потребует большего. Что он продолжит давить на меня теперь, когда прошлой ночью я сдалась, и закрепит свои права на меня, снова трахнув меня сегодня утром.