Я тебя не хочу - Елена Тодорова Страница 8

Катерина Ивановна так и не поднимает на меня взгляда, но я чувствую себя ничтожеством. А этого ощущения, знаете ли, слишком много для одного дня.

— Спасибо, — благодарю я.

И спешу ретироваться.

[1] Шалом Алейхен (евр.) — мир вам.

5

Господи… Дай отойти.

© Амелия Шмидт

Известие о моем трудоустройстве к Фильфиневичам вызывает у Ясмин… Нет, не шок. Горечь, тревогу и злость.

— Будь они трижды прокляты!

— Ба, — крякаю я. Сама не знаю: обращаюсь в этот момент к бабуле, или банально звук удивления выдаю. Отворачиваясь от Маши, которая так и замерла в оцепенении, едва крик Ясмин пронзил лютым гневом прачечную, прочищаю горло, чтобы вернуть себе способность говорить. — Возьми свои слова обратно, — настойчиво сиплю в динамик мобильного.

— Когда Луна закроет Солнце.

— Ба! — в этот раз сознательно ее так называю. Возмущена чрезмерно! И дело не в Фильфиневичах. — Ты знаешь, что тебе не стоит никого проклинать. Даже в шутку.

Она меня не слышит.

— Я провожу обряды. Защиту на тебя кладу. Одну, вторую, третью… Этот дьявол все ломает, — сокрушается Ясмин звенящим тоном.

Мое сознание рисует картинку происходящего — бабуля, сидя за своим «магическим столом», смотрит наши встречи с Люцифером.

Одну, вторую, третью…

По моему телу проносится дрожь.

Но я, конечно же, игнорирую эту реакцию.

— Ты прекрасно знаешь, что я могу за себя постоять, — привожу как аргумент.

— Не в этом случае. Не с ним.

И снова на моей коже танцуют мурашки.

— Прекращай, — отрезаю импульсивно. — Иначе я тебе звонить перестану.

На том конце провода становится тихо.

Смотрю на экран — счетчик времени продолжает бежать. Прикладываю мобильный обратно к уху. Оборачиваясь, рассеянно наблюдаю за тем, как Маша перекладывает белье из стиральной машины в сушильную.

— Когда приедешь домой? — скрежещет, наконец, бабуля.

— Не знаю, — фырчу я. — Не хочу, чтобы ты нагружала меня своими прогнозами. И не обижайся. Говорю, как есть.

— Да где уж мне обижаться, — вздыхает Ясмин. Выдерживая паузу, заставляет меня мандражировать. — Амулет не снимай. Не снимай даже на время сна. Слышишь?

Закатывая глаза, кручу головой.

— Слышу, — бубню раздраженно. — Все. Мне пора. Работать нужно.

Не обманываю. Маша уже второй раз маякует.

— Жду тебя домой в воскресенье. Не появишься, я приду в усадьбу.

Это заявление отчего-то настоящую панику вызывает.

— С ума сошла?! Не вздумай!

— Пусть Бог тебя бережет, — проговаривает Ясмин и отключается.

— Черт… — выдыхаю я нервно.

Осадок неприятный. Что-то гнетет. Но я прячу телефон в карман своей уродской униформы и спешу за Марией.

— Трещать по телефону в рабочее время не советую, — шепчет девушка, пока поднимаемся на второй этаж, чтобы убраться в хозяйских спальнях. — Камер в жилых помещениях нет — Катерина Ивановна старых взглядов. Но тем не менее… Свои же заложат! Не сомневайся. Альбертина Адальбертовна доносчиков поощряет. Да и сама шастает целыми днями по дому. Проверяет, как работаем. Упаси Боже позволить себе какую-то вольность! Кажется, будто по воздуху плывет! Оборачиваешься, а она за спиной!

— Брр-р, — выдаю я.

— Ага. Жутко, — соглашается Маша. — От нее только в коттедже, который Дмитрий Эдуардович занимает, скрыться можно. Там она не появляется. Он не позволяет.

— Погоди. Что? Дмитрий Эдуардович? — толкаю, хрюкая от смеха. — Что за чушь? За что его так величать? Чем заслужил?

Мария на миг теряется.

— Ну так… Хозяйский сын.

— Вот же чванливые задницы!

Глаза девушки в ужасе расширяются. Но спорить со мной она не берется. Будто смутившись, отворачивается. Скользнув за угол, показывает мне подсобное помещение, в котором хранятся различные моющие средства, тряпки в ассортименте, губки, щетки, швабры, ведра, тазы, веники, метлы, совки, пылесосы… Ек макарек! Пока Маша нагружает тележку, на которой все это добро принято возить, я стойко делаю вид, будто не растерялась от изобилия.

«Это сложнее, чем я полагала…» — думаю я, когда мы, наконец, выдвигаемся к нужной спальне.

Притормаживая у двери, Мария деликатно, будто котеночек, в нее царапается.

— Входить без предупреждения запрещено, — поясняет свои действия девушка, в то время как я едва сдерживаю ехидное фырканье. — Стучим. Ждем.

— А если там никого? Сколько ждать-то?

Прищурившись, морщу нос.

— Я выдерживаю десять секунд.

В течение указанного времени никто не отзывается, и мы заходим в комнату.

— Это спальня Катерины Ивановны и Эдуарда Дмитриевича, — информирует Мария.

Я в потрясении верчу головой.

— Кровать на подиуме, резное изголовье, колоны, лепнина, бархат и шелка, сверкающая позолота… О, погоди! Дай угадаю, унитаз у них полностью из золота вылит. Верно?

— Нет, — смеется девушка, качая головой.

— Странно, — протягиваю насмешливо.

— Я же говорю, Катерина Ивановна — человек старых взглядов. Она стремится сохранить первозданный вид усадьбы.

— Все ясно. А сынок, стало быть, в этом не участвует? Или у него свой замок?

— Нет, — вновь смеется Мария. — В коттедже Дмитрия Эдуардовича современный интерьер. Но он расположен в стороне от основного дома. У ворот, которые выходят на академгородок. В общем, завтра увидишь, когда пойдешь к нему убираться.

— Я??? — выпаливаю чересчур эмоционально. Понимаю это, когда ловлю себя на том, что тычу себе пальцем в грудь. — Не, не, не. Ни за что! Мы с ним не ладим!

— Э-э-э… Ну… Катерина Ивановна закрепила коттедж за тобой. Отказаться нельзя.

— А почему не за тобой?

— Мм-м… Мне кажется, она опасается, что между нами с Дмитрием Эдуардовичем возникнет какая-то связь.

— Ха… — глухо выдыхаю я.

Нет, я, конечно, все понимаю… Мария девушка красивая. Если совсем честно, то очень красивая. Лицо, фигура — она как Барби.

Но, блин… Глядя на меня, значит, никаких опасений не возникает?! Так, что ли? И кого такое не заденет?

Эх… Да пошли они все!

Не стану врать, настроение падает до нуля. Я даже рот свой прикрываю. С угрюмым видом прохожу этот чертов инструктаж по уборке.

«Эй… Фиалка…»

Катись в преисподнюю!

«Ах… Люцифер!»

Еще и бабуля со своими предсказаниями из головы не идет.

К концу дня мы с Машей убираем шесть комнат. Учитывая утреннюю «прогулку», отсутствие еды в моем желудке и общий грозовой фон, чувствую себя безумно уставшей и дико злой.

Съедаю порцию спагетти с соусом, которыми потчуют на ужин весь технический персонал. Иду в дом для прислуги, принимаю душ и, закрывшись в комнате, буквально падаю на кровать. Со стоном зарываюсь поглубже. Матрас, одеяло и подушки — все кажется божественно мягким. Подмуркивая, улыбаюсь своему счастью.

С улицы долетает гремящая в коттедже престолонаследника музыка.

«Хм… У оленя пати… Гм… Вот же гад…» — думаю