Развод без правил - Вера Главная Страница 8

— Лариса Викторовна, имейте совесть, — я чувствовала, как горькие слезы подступают к горлу. — Вода течет сверху. Вы звонили соседям сверху? Это не моя вина!

— Меня не волнуют ваши проблемы! — отрезала она. — Мне нужна моя квартира. Пустая. Через десять минут.

Она хлопнула дверью лифта и уехала.

Я осталась стоять на пороге. Мокрая. Униженная. С двумя молчаливыми церберами за спиной, которые спасли от побоев, но не могли защитить от реальности.

— Вам помочь собрать вещи? — спросил охранник. В его голосе не было сочувствия, только инструкция.

— Нет... — прошептала раздавленно. — Я сама.

Я вернулась в этот парник. Воды стало еще больше. Я хватала все, что попадалось под руку, кидая в пластиковый чемодан. Сухой одежды почти не осталось. Я нашла джинсы, которые висели на спинке стула и намокли только снизу, и свитер с верхней полки шкафа. Он пах сыростью, но был теплым.

Переодеваться пришлось в ванной, где воды набралось по колено, но хотя бы не капало с потолка. Меня трясло так, что я с трудом попадала ногами в штанины. Кожа горела от ожогов, вода была слишком горячей.

Чемодан захлопнулся с трудом. В него полетела мокрая косметика, испорченные кожаные туфли, какие-то бумаги, которые уже превратились в папье-маше, зарядка для телефона. Сапоги пришлось надевать прямо на мокрые ноги. Мерзкое, хлюпающее ощущение.

Я вышла из квартиры, не оглядываясь. Я знала: если обернусь и увижу этот разгром еще раз — сломаюсь. Я сяду в эту лужу и буду выть.

На улице было холодно. После банной жары квартиры ночной октябрьский ветер пробирал до костей. Зубы выбивали дробь. Охранники шли следом, как тени.

— Куда вас отвезти? — спросил один из них.

— Никуда, — резко ответила я, сжимая ручку чемодана до белизны в пальцах. — Вы сделали свое дело. Оставьте меня в покое.

— Нам приказано...

— Мне плевать на ваши приказы! — заорала я, разворачиваясь к ним. — Плевать! Скажите Аксенову, что я умерла! Утонула! Исчезла! Просто свалите!

Они переглянулись, но отступили. Видимо, инструкция «не применять силу без необходимости» все еще действовала. Или они просто решили, что я сумасшедшая истеричка, с которой бесполезно спорить.

Я развернулась и пошла прочь. Колесики чемодана грохотали по асфальту, отбивая дробь. Я шла, не разбирая дороги, только бы подальше от этого дома, запаха гари и сырости.

Ближайший отель располагался в двух кварталах. «Мариотт». Дорогой. Пафосный. Плевать. Мне нужна сухая постель и душ. Я отдам последние деньги, но высплюсь.

Вестибюль встретил меня мягким светом, запахом лилий и тихой музыкой. Я выглядела здесь чужеродным элементом: растрепанная женщина с красными глазами, в мокрых джинсах и с грязным чемоданом. Портье за стойкой — молодой парень с идеальной укладкой — окинул меня взглядом, в котором читалось вежливое отвращение.

— Доброй ночи, — мой голос хрипел. — Мне нужен номер. Стандарт. На сутки.

— У вас есть бронь? — он даже не улыбнулся.

— Нет. Я плачу картой.

Я вытащила из кармана мокрый кусок пластика. Пальцы не слушались. Я приложила карту к терминалу.

Тишина. Терминал не реагировал. Чип отслоился и держался на честном слове.

— Попробуйте вставить, — процедил портье.

Не теряя надежды, я вставила карту чипом внутрь. Секунда ожидания показалась вечностью. Красная лампочка. «Ошибка чтения карты».

— Попробуйте еще раз! — взмолилась я, чувствуя, как земля уходит из-под ног. — Там есть деньги! Это платина! Она просто намокла!

— Терминал не считывает чип, — сухо констатировал парень. — Другая карта? Наличные?

Я судорожно перерыла кошелек. Только мелочь. Наличные я почти не носила.

— Я могу перевести! — меня охватила паника. — Дайте реквизиты! Попробую через приложение!

Выудив из мокрой сумки телефон, нажала кнопку включения. Экран предательски мигнул белой полосой и погас окончательно.

Я стояла перед стойкой, чувствуя, как на меня смотрят охранники отеля. Как на бродяжку. Как на мошенницу.

— Паспорт? — спросил портье, теряя терпение. — Если мы оформим счет, возможно, вы сможете оплатить утром...

Я достала паспорт. Он был похож на мокрую тряпку. Чернила потекли, страницы склеились, фотография расплылась в фиолетовое пятно. Печати превратились в кляксы.

Портье брезгливо взял его двумя пальцами, посмотрел на размытую страницу и вернул мне.

— Это недействительный документ, девушка. Мы не можем заселить вас без паспорта. И без оплаты.

— Мне некуда идти, — прошептала я. Это была правда. Чистая, голая, страшная правда. В городе, где я прожила десять лет, где у меня была карьера, друзья, квартира — мне некуда идти.

— Прошу покинуть лобби, — голос парня стал стальным. — Иначе я позову охрану.

Опять охрана. Везде охрана.

Я взяла чемодан, показавшийся неподъемным, словно там лежали камни, развернулась и побрела к выходу. Стеклянные двери разъехались, выпуская меня обратно в холодную ночь.

Остановившись на крыльце отеля, под козырьком, я отрешенным взглядом смотрела на пустую улицу. Ветер швырнул в лицо горсть сухих листьев.

Я осталась одна. Абсолютно одна. У меня не было ни дома, ни денег, ни связи, ни документов. Меня вычеркнули из списка благополучных людей за одну ночь. Аксенов, соседи, весь мир — они объединились в какую-то чудовищную силу, чтобы стереть меня в порошок.

И самое страшное — у них это получилось. Я чувствовала себя уничтоженной. Ноги подкашивались от усталости, желудок скручивало голодными спазмами, а в голове билась только одна мысль: «Надо просто пережить эту ночь. Просто дожить до утра». Но я понятия не имела, как это сделать.

Глава 7

Я не могла оставаться под козырьком отеля. Стеклянные двери за спиной отделяли мой ад от рая, где в тепле и свете стоял портье, прожигая лопатки брезгливым взглядом. Он ждал, когда я исчезну, чтобы не портить фасад его элитного мирка своим жалким видом.

Сцепив зубы так, что челюсть свело судорогой, я развернулась и шагнула в темноту. Не к центральному входу, где парковались такси и блестели хромом чужие жизни, а в боковой переулок, где стояли мусорные баки и находился черный ход для персонала.

Я бежала, стараясь слиться со стенами, лишь бы никто не увидел моего позора. Колесики чемодана грохотали по брусчатке с оглушительным звуком.

Холод набросился сразу. Мокрые джинсы, насквозь пропитанные остывающим кипятком, превратились в ледяной панцирь. Ткань задубела и при каждом шаге сдирала кожу на бедрах, как наждачная бумага. Свитер, который еще полчаса назад казался спасением, впитал сырость воздуха и лип к телу.

Меня колотило. Крупная, унизительная дрожь зарождалась где-то в солнечном сплетении